Гет

Гет – это письмо, свидетельство о расторжении брака у религиозных евреев. Муж даёт его жене, если хочет развода или соглашается на него. Героиня фильма режиссёров брата и сестры Элькабецев. 5 лет добивалась гета в равинатском суде. Муж против развода. Неудивительно, ведь, хотя супруги живут раздельно (жена у подруги), женщина продолжает исполнять свои обязанности кормить семью, стирать и убирать, а мужчина распоряжается всем, что у него своё, а остальное у них общее и тоже его, вплоть до счёта в банке. Муж уверен в своём праве и силе. Мимикой и жестами (очень выразительными, но сдержанными) он демонстрирует пренебрежение к женщине, и презрение к её потугам и к её адвокату. А к судьям обращена его смиренная поза. Судьи – три равина уговаривают, советуют, велят женщине вернуться к мужу, назначая следующие заседания через месяц, через три, через пять. Равины сидят на возвышении за столом. Тот что посередине ведёт суд. Часто голос его гремит грозно и требовательно, словно голос бога. Иногда в том же регистре присоединяются голоса других судей. Хотя у каждого в этой троице своя роль, может, по статусу или обычаю, может, по темпераменту. Тот что справа от ведущего говорит очень по-домашнему, спокойно и рассудительно. Он ниже своего соседа и прижимается грудью к столу. Тот, что слева – худощавый, высокий, откидывается на спинку стула, он невозмутимый наблюдатель. Иногда выражает своё отношение взглядом, движением бровей или губ. Ещё в зале бегает старичок коренастый, растрёпанный, некрасивый, похож на мифологического Пана. Он и воды подаст, и поругается, и пол подотрёт, и за компьютером работает ловко. Троица на возвышении и их прислужник (секретарь) – четверо. Остальные персонажи группируются по парам. Муж и жена со своими адвокатами – это четыре пары. Супруг со своим защитником выглядят как пара мошенников и проходимцев. Один из-под бровей стреляет по сторонам хитрыми глазами. У другого гримаса презрения не сходит с лица. Пара противоположная им – патетическая, у них красивые благородные лица. Женщина сдерживает эмоции, но однажды слёзы увлажнили её лицо, в другой раз как бы в знак траура она распустила волосы, не смотря на громы с судейского Олимпа – приказания собрать волосы. Наконец, не выдержав, она сорвалась на крик, отказалась уходить. Её адвокат сама – эмоция, он речист, голос у него не хуже, чем у председателя. Часто он поворачивает голову в сторону зрителей. Его выразительный взгляд как бы предлагает им быть третейскими судьями. Свидетели: подруга жены, семейная пара – соседи. Оказывается, у этой пары в семье отнюдь не лучше. Муж строго следит за показаниями жены, и будучи удалён от неё, грозит ей. (Он свидетель со стороны мужа судящихся супругов, хотя встречались мужчины только в синагоге). Все эти свидетели начинают свою речь: «Она (он) прекрасный человек». Когда их спрашивают о второй половине пары, помолчав они отвечают, что тоже замечательный человек. Далее ведя диалог, судьи спрашивают каждого будет ли лучше, если женщина уйдёт от мужа. И помолчав ещё раз, каждый с опечаленным или растерянным лицом, говорит, что да. Есть ещё двое свидетелей, чьи показания не принимаются во внимание. Со стороны мужа – это посторонний мужчина, который что-то видел, но непонятно что. И женщина, репатриантка из России (тоже подруга), которая не вписалась ни в какие правила, даже к судьям не умела правильно обращаться. К сожалению, я не успевала прочитать все титры, поэтому могу лишь догадываться о богатстве юмора и иронии, ускользнувших от меня. Но гротеск был очевиден и без слов. Все персонажи были похожи на маски из античного театра, а, вернее, мы будто оказались на каком-то древнем представлении, на ритуале, взятом прямо из Святого писания. С одной стороны, перед нами маски-символы, с другой, они же – живые люди, которые в течение судебного процесса меняются, переживая различные чувства. Муж старается помириться с женой, предлагает начать сначала. Маска проходимца давно спала с его лица. Он не даст жене гет, потому, что любит её. У него перехватывает дыхание, когда он произносит эти слова. Но суд, наконец, постановил, и равины требуют дать гет. Однако для этого должен быть соблюдён ритуал, муж должен произнести все положенные слова. И опять срывается заседание. Последняя фраза застревает у него на губах. Я ни в коем случае не хочу сказать, что фильм об угнетении женщины в ортодоксальной семье, о её борьбе за своё достоинство. Нет, он о другом. Режиссёры пользуются очень скупыми средствами выразительности. Действие протекает в комнате, где идёт суд, иногда перемещается в коридор. Женщина поворачивает лицо в сторону зрителей, камера чуть отъезжает, и титр сообщает, что мы уже на следующим заседании. Только что она распускала волосы, а теперь мы видим босоножки на каблуках, педикюр, волосы забраны в причёску. Снова муж и жена наедине, долго смотрят друг на друга. Симпатичные лица. Муж сказал: «Я дам гет, но есть два условия». Опять молчание, они смотрят в глаза, мужчина не решается сказать, но жена понимает его без слов. «Да, у меня никого не будет после тебя». Опять молчание. «А ты свободен». Кивок, мужчина уходит пружинистой походкой. И тень улыбки сняло напряжение с лица женщины. Это почти счастье – свобода и покой (вспомним наших классиков). Мы видим её ноги в тряпичных тапочках. Она идёт, ступая по одной половице, не срезая углов, повороты делаются на 90 градусов. Это фильм о смирении. Человек может и должен проявлять свободу воли, осуществляя свою судьбу. В процессе он становится личностью с историей, весомой личностью, но только если эта история сохраняет его целостность. Возможно человеку не прописана счастливая судьба на небесах, но он принимает эту судьбу от Бога. Тем самым он принимает Божий мир, и находит своё место в нём. Это его счастье. Пять лет суд тянул душу из человека, пока она не поняла какое место она себе выбирает и не приняла его.

Если бы не www.rottentomatoes.com (как-то в номинантах на «Золотой глобус» я этот фильм для себя не отметил), то я бы, наверное, так и не узнал о существовании этой ленты. И это было бы печальным обстоятельством, поскольку, на мой скромный взгляд, «Gett» заслуживает того, чтобы его посмотреть. Хотя бы потому, что это кино имеет яркий национальный характер и во многом не стремится вписаться в форматы массовой кинокультуры. И хотя общий пафос этого кино довольно феминистический и либертарианский, Ронит и Шломи Элькабец удалось сделать именно израильское и про Израиль кино. В связи с этим я воспоминаю обласканный мировыми жюри «Развод Надера и Симин» Асгара Фархади, и хочу сейчас сказать, что успех ему обеспечило, в том числе, и то, что фильм не получился слишком иранским. Иранская действительность была лишь колоритным фоном, но не определяющим элементом кино. С лентой «Gett» всё наоборот – она слишком израильская, но при этом вполне общечеловеческая, и этим замечательна. Думаю, именно за это его высоко оценили американские кинокритики, поставив на первые строчки разных рейтингов по итогам 2015 года. «Гет» - заключительная часть трилогии брата и сестры Элькабец, посвященной современной израильской семье: «И взять себе жену» (2004), «Семь дней» (2008). В ней, как мне кажется, режиссеры наконец-то нашли и нужную точку накала темы, и нужный баланс игры (Ронит Элькабец здесь просто великолепна), которых не хватало первым двум частям. Трилогию объединяют общие герои и сквозная линия развода, кульминации которого и посвящен «Гет». Гет – разводное письмо, которое муж должен дать жене добровольно, чтобы она не стала «агуна» («соломенной вдовой»), что с точки зрения общины ничего хорошо для женщины не сулит. В глазах режиссеров израильская община, до сих пор во многом стоящая на религиозных традициях и нормах, выглядит слишком патриархальной. Героиня Ронит Элькабец (Вивиан) вполне современная женщина и не готова мириться с сексизмом и тоталитаризмом бытующих порядков, поддерживаемых тысячелетними запретами и правилами. И, тем не менее, Вивиан ощущает себя частью общины, это единственно возможная для нее реальность, поэтому она идет в равинатский суд, чтобы получить гет, а не уезжает из города или страны. На этом противоречии, на антиномиях традиции и модерна, патриархальности и феминизма, тоталитарности религии и религиозной эмансипации человека и построена эта камерная психологическая драма. Жаль, что такие ленты только окольным путями достигают зрителя, но, слава Богу, эти окольные пути есть.