Благословенно Ваш

Убеждён, что нет ничего интереснее реальной жизни. Поэтому, работая над фильмом «Благословенно ваш», я потратил немало времени, чтобы понять своих актёров, чтобы вписать их характеры в условную обстановку, в минималистский сюжет. Частные житейские истории дали мне шанс усложнить и разнообразить вымысел. Я стремился к тому, чтобы публика могла воспринять такой способ актёрского существования, когда человек на экране остаётся самим собой, проявляется в привычных для него реакциях. Причем не обязательно в диалоге — речь не идёт об общепринятых голливудских схемах. © Апичатпонг Вирасетакул в интервью с Сергеем Анашкиным для журнала «Искусство кино». Кинематограф в представлении массовой аудитории делится на жанры; каждый жанр, в свою очередь, дробится на ленты, имеющие чёткую драматургическую структуру и дающие зрителю возможность быстро да безболезненно найти ответы на два вопроса: «о чём» это и «зачем». Огромнейший супермаркет впечатлений и способов отрыва от реальности – так можно охарактеризовать данный вид искусства, если видеть лишь верхушку айсберга. На экране обычно разворачивается розыгрыш сценария, в котором любая (или почти любая) деталь от актёрской игры до цветокоррекции способствует раздражению определённых рефлексов: человек получает то, чего ему не хватает здесь и сейчас. Мы позволяем себе верить происходящему, так как знаем правила игры, а режиссёры, продюсеры, крупные и не очень студии пляшут на разный лад, чтобы игра была максимально интересной и доступной пониманию. Но потом где-то в мире рождается очередной Апичатпонг Вирасетакул – и все эти формальности идут к чёрту. Какой жанр – до конца не ясно: назвать картину «медитативной драмой» хочется в основном от безысходного желания клеить штампы. Разглядеть слаженную драматургию – тоже сложно: завязка, кульминация и развязка совершенно теряются в событийной размеренности, где классифицировать ключевые моменты просто не имеет смысла. О чём – нет точного ответа: одним покажется, что о влюблённости, другим – об одиночестве, третьим – о единении с природой, особо одарённым – о проблемах кожного шелушения и хорошем сексе в качестве терапии. Зачем – затем, чтобы было, ибо так должно быть, ибо никаких претензий к жизни как таковой быть не может. Конкретно здесь правила игры зыбки и размыты. Впрочем, о какой игре идёт речь: Вирасетакул, без стеснения сующий начальные титры на сорок пятую минуту хронометража, с самого зарождения своего творческого пути решил не угождать ничьим капризам. Категорически не первостепенно пересказывать те или иные события: их последовательность условна, а взаимосвязь – перманентна. При погружении в сюжет есть все шансы затеряться в каждом эпизоде в отдельности: автор находит такие приёмы и способы сопричастности с реальностью, что рутинный диалог в больнице или галерея видов из окна машины становятся едва ли не экстатическим откровением. Можно бесконечно наблюдать за тем, как взаимодействуют персонажи: степень их естественности в кадре поразительна. Пусть они молчат, говорят, ходят, едят, гладят друг друга, занимаются сексом или совершают что угодно другое – само их присутствие каким-то неведомым образом вселяет доверие и спокойствие. Особенно это заметно при выезде на природу: смена оптики усиливает ощущение возникающего визуального транса. Будто при переходном состоянии из бодрости в сон: на лоне джунглей, скал и протекающей реки любое странное, нетипичное движение или стремление обретает черты исключительной нормальности. Время замедляется, а то и вовсе застывает: полуденная нега даёт иллюзию полной безопасности и оторванности от остального мира. Маски сорваны и незаметно для себя человек возвращается к себе настоящему. Так Апичатпонг Вирасетакул ведёт диалог со зрителем – через призму глубинных ощущений и смыслов, нарушая общепринятые нормы и позволяя повседневным бытовым явлениям казаться сакральными, единственно существующими в ту или иную секунду. «Благословенно Ваш» раскрывается не сразу, но как только смотрящий начинает видеть – магия кино поглощает его полностью. 8 из 10

Такие фильмы потрясают меня. Простой и бесхитростный фильм, чуть ли не единственная тема которого – кожная сыпь у молодого человека, в итоге эмоционально раскатывает тебя, как блин. Парадоксальный примитивизм формы и глубинный эффект воздействия на психику. Как у Апичатпонга получается так делать? Это и дерзость снимать именно так свои бытовые притчи, как они сняты. Вот так и не иначе. С сакрализацией самого простого, которое, как мы знаем, и самое главное в нашей жизни. Это и сконструированный свой особенный темпо-ритм кадров, создающих необычное пространство фильма, его планы то медленные, то средние, но никогда не проходные. И конечно, особая работа актеров, которые, я много об это думал, органичные в его фильме до стирания, до растворения, как будто они снимаются или до или после того, как режиссер включает камеру. Его герои похожи на голубей, которые воркуют у дома. Вот насколько они слиты с фильмом и растворены в нем. Это все вопросы отношения режиссера к пространству и персонажам, конечно. Меня фильм как будто разморозил, вплелся в меня и заморозил снова.