Братство волка

Французская провинция середины восемнадцатого века выглядит как грязный притон после массовой драки. Грязь чавкает под сапогами. Местные крестьяне мрут с пугающей регулярностью. Виной всему неведомая пушистая тварь, чьи гастрономические предпочтения сводятся к одиноким пастушкам. Власти в панике, народ молится, корона в ярости. Решать проблему отправляют специалиста широкого профиля. «Дождь идёт, камзол гниёт, смерть по графику клюёт» Картинка сочится сыростью и безнадёгой. Режиссёр превращает каждый кадр в живописное болото. Туманы здесь гуще, чем мысли у местного духовенства. Природа дышит первобытной злобой, пережёвывая случайных путников. Лес здесь — это просто зелёная мясорубка. Это мир, где человеческая жизнь не стоит и ржавого гвоздя. Эпоха Просвещения нервно курит в сторонке, уступая место первобытной паранойе. «Индеец бьёт с вертушки в щи, француз рисует чертежи» В Жеводан въезжает королевский таксидермист Грегуар де Фронсак. Лицо умное, камзол модный. Играет его Самюэль Ле Бьян, чей герой больше похож на рок-звезду в завязке, чем на учёного. Но главная заноза для местной гопоты — это его спутник Мани. Роль молчаливого ирокеза досталась Марку Дакаскосу, и он приносит в европейскую грязь чистую философию мордобоя. Пока благородные господа достают мушкеты, этот парень выбивает дурь из толпы голыми пятками. Внедрение восточных единоборств в эпоху париков сработало как бросок гранаты в деревенский сортир. Эффектно, громко и всё вокруг в дерьме. Фронсак задумчиво ковыряется во внутренностях жертв. Мани молча ломает челюсти. Идеальный тандем для решения государственных кризисов. «Паства воет от тоски, церковь пудрит им мозги» Религиозный подтекст бьёт наотмашь. Местный священник вещает с кафедры о божьей каре с таким упоением, будто сам выписывал командировочные этому монстру. Фанатизм процветает на удобренной страхом почве. Крестьяне готовы сжечь соседа за косой взгляд, лишь бы отвести от себя беду. Тайные общества устраивают сходки в подземельях с пафосом провинциального драмтеатра. Секреты хранятся ровно до первой порции свинца в грудь. Здесь нет праведников, есть только те, кого ещё не успели сожрать. «Однорукий точит нож, на нормального не похож» Местная знать — это отдельный вид террариума. Балом правит Жан-Франсуа де Моранжьяс. В исполнении Венсана Касселя этот однорукий граф источает такую концентрацию порока, что рядом с ним вянут цветы. Он смотрит на окружающих как на биомусор. А на свою сестру Марианну де Моранжьяс, которую играет Эмили Декьенн, он смотрит с пугающим анатомическим интересом. Марианна хлопает ресницами и пытается изображать невинность посреди этого мракобесия. Аристократы плетут интриги с грацией пьяного тарантула. За каждым веером прячется кинжал, а за каждой улыбкой — желание перерезать глотку. «Бордель гудит, шпионка бдит, на яд не действует лимит» Где политика, там и шлюхи. В местном борделе работает Сильвия. Моника Беллуччи не просто играет куртизанку, она транслирует первобытную опасность. Её героиня — это гибрид ядовитой гадюки и ватиканского спецназа. Она решает геополитические вопросы, не вылезая из чужой постели. Сильвия орудует отравленными гребнями проворнее, чем иные мясники топором. Романтическая линия здесь не пахнет розами. Она воняет кровью, потом и холодным расчётом. «Порох сохнет, кости хрусь, за Жеводан я помолюсь» Само чудовище — это триумф безумного гения. Никаких спойлеров, но тварь получилась знатной. Это вам не облезлый волк из зоопарка. Это бронированная машина смерти, закованная в шипы и человеческую злобу. Когда начинается бойня, режиссёр спускает с цепи всех демонов. Драки сняты со звериной жестокостью. Рапид под проливным дождём превращает каждое сломанное ребро в кровавое искусство. Кости хрустят с отчётливостью ломающихся сухих веток. Кровь хлещет в ритме вальса. Это не историческая драма, а костюмированный слэшер, в котором духи леса танцуют на костях французских тамплиеров. Смесь язычества, католического фанатизма и грязного реализма выдаёт бронебойный коктейль. Это дикая, кровоточащая химера из индейского кунг-фу и французской паранойи, где здравый смысл давно задушили шёлковым чулком ради святого права проломить череп под проливным дождём. 7 из 10

«Братство волка» отвечает историческим хроникам всего на треть; дальше уже идет выдумка автора сценария на тему Жеводанского Зверя, на протяжении целых трех лет наводившего кошмар и ужас на местное население. Вокруг этого существа ходило много слухов и легенд, говоривших о том, что это был оборотень, демон или гибрид гиены со львом, привезенном откуда-то из Африки одним французским охотником. Сегодня трудно сказать, какая теория правдива, потому что люди сложили сотню мифов вокруг этого чудовища, поэтому разобраться в известной легенде Франции, скорее всего, уже не представляется возможным. Кино Кристофа Гана представляет свою версию происходившего в те мрачные времена, когда дети и женщины массово гибли от зубов и клыков Зверя, выходившего на охоту практически постоянно, нападая на более слабых и не отвлекаясь на скот или взрослых мужчин. Конечно, многие зрители скажут, что создатели фильма добавили в историю массу странных элементов, например, драки с элементами каратэ или ореол оккультизма, который словно саван окружает религиозную секту, чье влияние прямо-таки сочится со страниц сценария. Нужно отметить, что перед нами художественное произведение, а не документальный рассказ, поэтому данные отступления ему нисколько не вредят. Возможно, все эти эффектные драки, наличие фактурного индейца в исполнении Марка Дакаскоса или дьявольский мистицизм выглядят несколько отталкивающе, но именно они и делают это кино запоминающимся. «Братство волка» умело нагнетает атмосферу, смачно сдобренную гитарными аккордами и духовыми завываниями ветра под умелой партитурой композитора Джозефа ЛоДука. Кристоф Ган грамотно пользуется своим инструментарием, чтобы впоследствии подарить зрителю пугающий, наполненный страхом и отчаянием фильм ужасов, где каждый из героев находится в шаге от собственной гибели, граничащей с глубокой пропастью, все больше похожей на ад. Этот фильм роскошен в плане оформления, гримерной работы и операторских изысков, так что тут явно есть на что посмотреть. Ничуть не сомневаясь в актерском ансамбле, в котором собраны звезды французского кино, мы напряженно всматриваемся в линию горизонта и отчетливо видим, насколько хорошо создатели проработали окружение персонажей и воссоздали время эпохи Людовика XV. Естественно, что некоторые историки могут порыться здесь и найти несоответствия, но в целом «Братство волка» сделано очень красочно, умело и со вкусом, что успевает сделать время просмотра незабываемым и шокирующим. Безусловно, что сюжет мало отвечает действительности, но насколько же приятно смотреть на это светопреставление! По факту нам предлагают историю, где фигурой Зверя начинают пользоваться оголтелые фанатики, решившие добиться своих сумасшедших целей во что бы то ни стало. Об этом стоит задуматься, ведь иногда кажется, что нет животного страшнее, чем сам человек, о чем так прямолинейно заявляет Кристоф Ган. В «Братстве волка» с самого начала условия и детали кричат о том, что везде кроется опасность, что любой путник может оказаться мерзавцем, да и к тому же за каждым кустом может оказаться чудовищный монстр. Для начала нулевых данная кинолента сделана на редкость талантливо, она даже успела получить премию «Сезар» в плане дизайна костюмов. А какие в ней пейзажи природы? Художники успевают сделать местные горы, устья рек и склоны холмов молчаливыми участниками событий, где учиняет кровавый террор неуловимый монстр, обходящий все ловушки, сети и капканы, разбросанные чуть ли не под каждым камнем. Все это работает сообща, периодически погружая зрителей в контекст изображения, льющегося на них с экрана. Кристоф Ган поставил художественное полотно, где всякая мелочь видна невооруженным взглядом. Его идея, по всей видимости, заключалась в том, что придать французской легенде голливудский лоск и свежесть. Режиссер оказывается по ту сторону волков, когда узнаваемые хищники уже сами опасаются за свои жизни, ибо по их души пришел с облавой зверь пострашнее. Курки взводятся, гончие захлебываются от лая до хрипоты, загонщики срываются с места в карьер, а исполинское зло не дремлет и собирает кровавые урожаи у них за спиной. Атмосфера дикого ужаса пропитывает кадр за кадром, чтобы в конце собраться в единую цепь событий, обрамленную историческим флером. Сейчас не снимают кино о животных-людоедах с подобным размахом, уделяя ему все меньше и меньше внимания. Понимая это, нужно отдавать должное подобным вещицам как «Братство волка», в котором создатели очень тактично обошлись с материалом, добавив в него собственную версию случившегося. Картину невероятно интересно смотреть, потому что героев начинаешь уважать по-своему, так как основные персонажи получились живыми, у каждого из них за спиной трагическая судьба или прошлое. В этом есть и заслуга артистов, проживших свои роли до самого конца, чье лицедейство умасливает взоры широкой публики. Себастьян Ле Бьян, Венсан Кассель, Моника Беллуччи, Марк Дакаскос и прочие заставляют поверить в то, что происходит перед нашим носом, ведь именно на их плечах лежит задача, которая преследует не только чисто визуальный эффект. Артистам удается передать чувства, эмоции, а также многоплановость характеров, мотиваций и предрассудков, наполняющих высшее общество в тот момент, когда очередная жертва погибает в глухой чаще леса. В «Братстве волка» все лежит на контрастах, тут везде есть полутона, колеблющие чащу противовесов в ту или иную сторону противостояния. Так или иначе, но работа Кристофа Гана заслуживает того, чтобы о ней помнили и вспоминали. Это уже старенькая классика, но она еще имеет порох в пороховницах для того, чтобы как следует ввергнуть своего зрителя в пучину религиозных общин, политических интриг и человеческих судеб. Жеводанский Зверь получает в киноленте изощренные очертания, но и это не является минусом, потому что по одной из версии чудовище напоминало именно льва. Что уж там было реально? В этом сам черт ногу сломит, но одно остается непреложным – фильм самобытен и заставляет нас проникнуться его кровожадным подтекстом. 9 из 10