Пейзаж в тумане

Я очень редко ставлю фильмам десять баллов. Ещё реже, я ставлю их твёрдой рукой, без раздумий. Второе происходит лишь в двух случаях: 1) это шедевр 'космического' уровня, который для меня стоит вне человеческих оценок ('Токийская повесть' Одзу, 'Слово' и 'Страсти по Жанне' Дрейера, 'Земля' Довженко) 2) Кино может быть не во всём совершенное, но - это несомненный шедевр, вызвавший во мне глубокое личное, катарсическое переживание. Навскидку, такими фильмами для меня стали 'Три цвета: Синий' Кесьлёвского, 'Сонатина' Китано, 'Андрей Рублёв' Тарковского. И вот я добавляю ко второму списку 'личных шедевров' посмотреный вчера впервые фильм греческого режиссёра Тео Ангелопулоса 'Пейзаж в тумане'. Катарсис - это очищение, освобождение, иногда слёзы. Поэтому писать рецензию нелегко. Однако, какие-то слова, я надеюсь, всё же найти. Хотя и хотел бы подобно герою другого фильма Ангелопулоса поэту Александру 'купить' их у тех, кто понимает больше и говорит лучше. Сначала несколько слов о стиле. Ангелопулос - уникальная фигура в мировом кино со своим собственным киноязыком, каких в истории кино не так уж и много. Иногда говорят, он похож на Тарковского. Но это только если в общих чертах. Как 'медленное кино' с метафизическим содержанием. Однако, Ангелопулос ничуть не повторяет Тарковского. Да и снимать медленные фильмы, начал раньше его. Его фильмы узнаются по невероятно длинным кадрам, преобладанию дальних и средних планов, медленному течению времени, театральности, символизму и поэтической живописности композиции кадра, похожего на фрески. Так, одна из его самых значимых работ 'Комедианты' идущая около 4-х часов состоит из всего лишь 80 кадров. Это примерно пять минут современного блокбастера растянутые почти в вечность. Что касается содержания, то удивительное дело, 'левак' и 'нигилист' Ангелопулос снимает фильмы интеллектуальные, философские, но настолько проникнутые религиозным духом, насколько неизбежно оказывается проникнутым любое искусство, созданное на родине античных трагедий и православных святых. И кстати, почти все глубоко религиозные картины, которые я люблю, сняли режиссёры атеисты или, по крайней мере, те, кто себя так называл - Бунюэль, Бергман, Пазолини и вот, Ангелопулос. 'Пейзаж в тумане', наверное, самый откровенно религиозный фильм Ангелопулоса. Два ребёнка - девочка-подросток и её младший брат отправляются на поиски неведомого им 'отца', о котором они и знают только от матери. Отправляются через всю Грецию в далёкую Германию, где вроде как тот живёт и работает. Дальше мы видим своеобразное роуд-муви двух невинных душ по городам и весям серой, мрачной, недружелюбной страны. Путешествие к Абсолюту в мире, где Бога нет. Умер. Или молчит. Тяжелейшее, почти невозможное, но необходимое путешествие. И вместе с тем режиссёр открывает перед нами завораживающие поэтические образы, то красивые, то страшные, но всегда поданные вместе с проникновенным музыкальным адажио Элени Караиндру: - человека, считающего себя чайкой, мечтающего улететь к небесам; -людей, застывших при виде падающего снега, как свидетельства то ли чуда Божьего присутствия, то ли холода человеческих сердец; - гигантскую каменную руку древнего бога, потерявшую свой указательный перст и нависшую над городом, как свидетель былого величия; - сцену насилия, где в кадре ничего не происходит, но которая действует на зрителя сильнее сцен фильмов Гаспара Ноэ, бросает в ужас. И все же у истории есть конец, а у метафизического путешествия метафизический финал. Сила этого финала такова, что все увиденное, пройденное детьми ранее, и хорошее, и плохое, и скучное, и интересное, и понятное, и не очень, вдруг становится... Тут мои слова кончаются. Нужно смотреть. Но будьте осторожны, если кино откроется частично, может быть больно, если не откроется вовсе - обидно и зло. Зато если 'встреча' произойдёт вы переживёте то, ради чего в первую очередь искусство и существует. 10 из 10

Признанный большинством критиков как шедевр, фильм Ангелопулоса после второго просмотра оставляет смешанные впечатления: с одной стороны, нельзя не признать мифопоэтической мощи его образов, по-новому воспринимаемой после их копирования в «Мелодии для шарманки» Муратовой – ленты хоть и близкой «Пейзажу в тумане» сюжетно, но концептуально сильно от него отличающейся. Музыка Караиндроу, если бы она звучала всю ленту, облагородила и добавила бы ей дополнительные штрихи, сгладив невнятицу некоторых сцен. С другой стороны, осознанная установка Ангелопулоса и Гуэрра на символизм, плохо связанный с конкретикой, превращает «Пейзаж в тумане» в сухую абстракцию, притчу, плохо связанную с реальностью. «Пейзаж в тумане» мифологичен, это одиссея в поисках отца, в конечном счете, Бога, той ценностной вертикали, к которой герои припадают в финале, – древу жизни. Их путь, несмотря на все сложности, трагедии и обманы все же завершается положительно: хаос обуздан, свет отделен от тьмы. Все же попутчики главных героев суть их помощники или враги на пути к Богу. Дети не знают отца по имени, никогда не видели его, он снится им в снах, они пишут в своем воображении ему письма, явно, что это не физический отец, а нечто большее (в то время как у Муратовой это именно конкретный отец). Опыт работы Гуэрра с Тарковским положил серьезный отпечаток на этот фильм – это, прежде всего религиозная составляющая одиссеи детей. По мысли Ангелопулоса и Гуэрра люди – это дети, слепо ищущие Бога, мыкающиеся, страдающие, но все равно ищущие. Не в большинстве своем, конечно. Поиск детьми своего отца большинству героев кажется абсурдным, многим же дети вообще не говорят, зачем и куда едут, сохраняя цель своего путешествия в сокровенной тайне. Финал «Пейзажа в тумане» осознанно рифмуется с финалом «Иванова детства», где герой также припадает к живительным сокам мирового древа. Понимая все это, стоит отметить, что при всем символическом и концептуальном богатстве, при всей поэтической силе эпизодов, где звучит изумительная музыка Караиндроу, этот фильм, как и другие у Ангелопулоса, очень трудно досмотреть до конца: вновь тоска, печаль, уныние, мировая скорбь. Правда, здесь она оправдана забвением Бога и стихийным поиском его чистыми душою детьми. Знаменитый эпизод с обломком скульптуры в море – явный намек на перст Бога, угасание в мире интуиции Божественного при постоянном Его указании на то, что близятся последние времена. Детей ссаживают с поездов неоднократно, они путешествуют и пешком, и на машинах, на мотоцикле (их другом становится актер-любитель с символическим именем Орест). Иногда кажется, что режиссеру просто нечего делать с множеством мифологических коннотаций, которые встречаются в ткани фильма, он нагружает зрителя символ за символом, так что тот уже не может вынести груза значений визуальных образов. Одиссея – это всегда поиск отца через поиск себя. Одиссея маленьких детей с невероятным упорством и мужеством ищущих своего Отца, сам смысл своего бытия не может не тронуть зрителя. «Пейзаж в тумане», безусловно, не заслуживает тех дифирамб, которые ему поют, ведь это очень несовершенное кино, плохо структурированное и не монолитное, как, например, тот же «Взгляд Улисса». Однако, смотря его во второй раз, трудно не отметить ясности авторской концепции – поиск основания бытия в стремительно деградирующем мире конца истории: грязные и разбитые дороги, серость, туман, бесприютность и обездоленность – все эти кричащие диссонансы стиля Ангелопулоса здесь вопиют об осмысленности. Дети, герои фильма не хотят жить в обессмысленном мире, им, их путешествию нужна цель, и они идут к ней, и побеждают. «Пейзаж в тумане», несмотря на меланхолическую атмосферу, вопиет о поиске смысла, и этим самым показывает, как он важен для понимания мировоззрения позднего Ангелопулоса. Среди других его картин, большинство из которых уныло и однообразно, «Пейзаж в тумане» сияет своим онтологическим оптимизмом и гуманизмом: Бога можно найти даже в разрушающемся мире, надо только упорно его искать.