Адъютант его превосходительства

Продолжаю закрывать старую советскую классику, пропущенную в детстве-юности. Повод, конечно, на этот раз не сильно радостный — недавно покинул наш мир прекрасный артист Юрий Соломин. Как и «Щит и меч», этот мини-сериал про разведчика в тылу врага сразу приковывает внимание и уже не отпускает. Харизматичные персонажи в исполнении золотого фонда советского кино, интересный сюжет, напряжение и нотки мелодрамы, следить за действием безумно интересно. Да, безусловно есть тут элементы наивности, но это не столь уж и важно при таком крутом уровне постановки. Лишних людей в кадре нет — шикарный Юрий Соломин, молодые и гадкие Павлов и Кокшенов, матёрый главарь банды Папанов, король эпизода Смирнов — перечислять можно до бесконечности. Примечательно, что здесь белогвардейцев играют также будущие Арамис и Портос — молодые Старыгин и Смирнитский (его не узнал — такой стройный и молодой). Не сильно понравилась только балерина Татьяна Иваницкая в роли Тани — видно что попадание в типаж есть и это сглаживает, а вот с актёрской игрой заметно, что нет опыта, да и выглядит она немного скованно и местами неестественно. А вот эпизод с допросом еврея-ювелира шикарен — что вытворяет в кадре Борис Новиков, надо видеть. Настолько крутой и выпуклый образ создан артистом — врезается в память намертво — один из лучших моментов в сериале. В общем, посмотрел с превеликим удовольствием, и в очередной раз с горечью отмечаю, что теперешним киноделам такой уровень постановки и актёрской игры лишь только снится. Золотая классика шпионского киноромана! 8,5 из 10

Хорошее кино о Гражданской войне. Оно не претендует на этнографичность, хотя мы видим и белых, и красных, и зелёных, и обывателей, которые не всегда отличают одних от других. Это приключения, шпионская история, местами лирическая повесть на добротно и грамотно проработанном историческом фоне. В любом обществе есть идеология, и большая часть этого общества её разделяют, причём достаточно бездумно и по умолчанию, и, по большому счёту, это нормально. Не нормально, когда человек, не видя своих идеологических шор, начинает обвинять в заидеологизированности высказывания сторонников другой идеологии – ну как это происходит у нас сейчас с советскими фильмами. Притом, обратите внимание, как изображают красноармейцев в современном российском кино о Гражданской войне, и какими изобразили советские кинематографисты белогвардейцев. Они враги, но не потому что они по жизни сволочи, а потому что они идеологические и политические противники. Всё по Герцену: можно быть хорошим плантатором и отличным семьянином. Вот и благородные белые офицеры все, конечно, в бытовом общении люди приятные, только плантаторы. Кстати, раньше конца шестидесятых вряд ли можно было снять такое кино, и не потому что цензура не пропустила бы, а потому что среди зрителей было бы ещё слишком много тех, кого это благородное офицерьё расстреливало. Совершенно естественно, что для тех более старших зрителей их личный жизненный опыт был эмоционально более значим, чем историческая объективность. А вот в 1969 зритель готов был смотреть на белых спокойно и объективно, хотя и не начал ещё активно ностальгировать по вальсам и булкам. Отсюда и высокое качество фильма по сравнению с современными. Поэтому и появляется в «Адъютанте» гениальное по своей лаконичности объяснение всех послереволюционных гражданских войн, развязанных, кстати, правым и белыми, а не левыми и красными: если ты хочешь иметь сад, но не хочешь быть садовником, то однажды кто-нибудь захочет сжечь твой дом. На отличном историческом фоне очень блёкло смотрится любовная линия. Это, пожалуй, единственный минус фильма. Обычно всё-таки работает логика причины, а не цели. События случаются почему-то, а не зачем-то. А здесь любовная история сделана так, чтобы было трагичнее, а не естественнее. Был бы у Кольцова роман с Наташей, всё было бы не так печально, у них чисто теоретически могло бы быть будущее, а история с Таней с самого начала обречена на трагичный финал. Но вот почему Кольцов влюбляется в Таню мотивировано крайне слабо: шёл по улице, увидел девушку, влюбился. Его что, перед отправкой к белым десять лет держали в самой глухой и тёмной келье мужского монастыря? А с чего бы иначе у него так снесло крышу от случайной девушки на улице? Да и с Таней не понятно. Она дочь офицера, выросла в светском доме: они принимают по пятницам. Вокруг неё с детства всегда были сослуживцы отца, а с учётом того, что за вычетом бочкарёвских дур женщины в Российской Империи в армии не служили, все эти сослуживцы были мужчинами - так чего ж она так настойчиво бегает за человеком, которого видела пять минут и случайно? Понятно, что для трагизму, но не убеждает. Во всём остальном фильм стремится к безупречности. Умберто Эко в «Шести прогулках в литературных лесах» очень интересно писал про роль замедления в повествовании. Оно готовит читателя/зрителя к катарсису, повышает напряжение. И здесь режиссёр с замедлением работает очень здорово. Медленно и долго ходит Мирон Осадчий по Киеву, проверяя, по какому адресу был арест, то спугнут его, то дверь не откроют. Кадры с Мироном перемежаются с кадрами в ЧК. А зритель пребывает в неопределённости, сорвётся провокация Щукина или нет. И мы до самого конца этого сюжета не знаем, что арестуют Волина, а не Кольцова. И за счёт такого нарочитого замедления внезапный лаконичный арест не того выглядит сильнее. Медленно и долго идёт литерный поезд, поезд Шрёдингера, мучительно долго ждут его диверсанты, мучительно долго ждёт вестей о нём белый штаб, мучительно долго ждёт вестей о нём Кольцов. В результате зритель готов, и неэффектное, лаконичное сообщение о неудавшейся диверсии, лаконичные кадры, где нам показывают трупы диверсантов, оказываются неожиданно сильными. А мы ведь даже не видели самого побоища – это в приключенческом-то отчасти фильме! Заметили казачий разъезд - и сразу трупы издалека. Здорово, мастерски и неожиданно, что тут скажешь. 10 из 10