Розетта

Аутсайдеры, брошенные на произвол судьбы, - постоянные герои творчества братьев Дарденн, их «Розетта» - не исключение и, как ее назвал один мудрый критик, «white trash», куда уж суровее. Находить в этом фильме лишь социальную подоплеку было бы по меньшей мере глупо, ведь хочется примкнуть к самим авторам, которые боролись с прокатчиком, заявлявшим, что не может бедность подтолкнуть на такое и дать знакомому умереть. В понимании братьев все люди равны в вопросе смерти и определении добра и зла, и самое очевидное определение их фильмов – социальное и порой политическое отходит на второй план, их заботит обесчеловечивание человека и нравственные проблемы общества. Жизнь и мироустройство вокруг Розетты похожи на гниение, и времена, когда Серен был процветающем городом, давно позади со всеми профсоюзами, общими интересами и низким уровнем безработицы. Для Розетты, как и для многих других жителей городка, новый день – это выживание. Кроме алкоголички-матери, иногда способной устроить дебош, у Розетты есть трейлер, который носит название «Гранд-Каньон» - ничего не скажешь, умеет жизнь злорадно посмеяться. «Я не встречала за всю жизнь ни одного счастливого человека», - это прямо про мир самой героини, у которой может и есть идеальные контуры благополучной жизни и места, но она не дает о них знать. Убежать бы поскорей от этого зловонья, но первоначальный шаг к побегу: работа продавщицей вафлями – не самая плохая идея, хотя и такой мелочи будет не суждено сработать до конца. Да и примут ли ее там на той стороне? Сами братья Дарденн говорят, что Розетта им напоминает землемера К. из «Замка» Кафки, который хочет, чтобы его приняли в деревне, хотя четких ответов мы и не получаем, зачем и почему должны его принять. Бег на месте в конце концов заканчивается падением, но она пока этого не знает или не хочет знать. Розетта пытается тараном пробить себе дорогу к какой-никакой стабильности и после череды неудач и несправедливого увольнения она обретает так нужного ей друга Рике. Тут режиссеры снова ставят ее перед неразрешимой задачей, когда приходится выбирать, спасать или нет этого сиюминутного товарища, или перед ней – возможность карьерного роста. В западном мире постхристианства, где любят судить других и даже не предпринимают попыток нравственно возвысится, братья Дарденн не выносят определенного суждения своим героям-маргиналам, лишь обличая пороки общества, в этом, конечно, и кроется их редкий дар гуманистов. Кино для них – не язык, а состояние, и им не так уж и важно получить симпатию со стороны зрителя. «Розетта» - чертовски простое и минималистичное кино, в котором ад на Земле уже наступил, а надежда на рай не особо интересует постановщиков. Это два похожих мира, где боль главенствует, и Розетте, не успевшей очухаться от очередной неудачи, приходится снова и снова совершать один и тот же ритуал с переодеванием обуви, ловлей рыбы и открытием прохода в железном заборе. Молитвы перед сном – лишь самообман и временное утешение в попытках обрести невозможное счастье с другом и постоянной работой. Новый день сполна воздает ей за эти надежды предательством, слезами и снова надеждой. Братья поднимают тост с духоподъемным лозунгом «Жить»! Провозглашают кино будущего и с уверенностью заявляют, что они будут на самой вершине этого искусства. Этот оптимизм, возможно, - та самая иллюзия, что является стеной, перегораживающей одну реальность от другой в попытке хоть как-то оправдаться за соглашательскую позицию о смерти кино. Спорить о проблемах современного кинематографа можно с разных позиций и знаний, но я абсолютно убежден, что такой гуманизм и есть будущее авторского кино, несмотря на то, что все лучшее было давно сделано до нас. Следуя заветам их учителя Гатти, братья Дарденн не занимаются позерством и их идея проста, как и философия этой картины, где отправной точкой становится их правда и мировоззрение. Бог в их понимании мертв, если ты, конечно, - не маленький ребенок, еще не попавший в лапы времени и взросления и как следствия – стандартизации, то есть еще не переставший верить в чудо.

В фильме-триумфаторе Канн-1999 под незатейливым названием «Розетта» братья Дарденн несколько усложняют восприятие своей картины рядовым зрителем: камера все время в движении, следуя за главной героиней, которая постоянно занята внешне нелогичными действиями, еще и повторяющимися: то она переобувается, то странным способом ловит рыбу, которую не ест, то чуть что бросается в драку из-за работы, или из-за пьющей матери. Однако, как и «Обещание», ленту Дарденн чрезвычайно интересно смотреть – зрителю вплоть до самого финала остается только гадать, что ждет Розетту за углом. В отличие от этоцентричного «Обещания» «Розетта» представляет собой весьма жесткий социальный реализм, вскрывающий волчью суть буржуазного социал-дарвинизма. В показанной постановщиками реальности люди готовы на все ради выживания, ради даже низкооплачиваемой работы, вплоть до предательства единственного друга. В то же время «Розетта» - почти феминистское кино, разрушающее гендерные стереотипы: оно показывает сильную женщину, несущую тяжкий груз своей жизни, как тяжелый баллон с газом в финале, но даже она способна надорваться под тяжестью проблем и заплакать. Эмили Декенн, играющая Розетту, совершила настоящий подвиг перевоплощения, сыграв почти как Марион Котийяр в другой ленте Дарденн «Два дня, одна ночь». По работе в кадре видно, что Декенн, вероятно, - непрофессионал в отличие от того же Оливье Гурме, создающего хоть и не столь монструозный образ, как в «Обещании», но все же достаточно жесткий. В «Розетте» очень много действия и мало показного психологизма, рефлексия здесь у «маленьких», барахтающихся в житейских проблемах, людей отсутствует напрочь. Однако, они еще не совершают необдуманных поступков, влекомые инстинктом обогащения, как в другой картине Дарденн «Дитя». Как и в «Обещании», режиссеры показывают нарушение родственных связей в морально неоднозначном мире Бельгии конца 1990-х: здесь дочь дерется с матерью, никто друг другу не доверяет, а намечающаяся дружба разрушается предательством из-за корыстных целей. В плане подхода к материалу «Розетта» выглядит жестче «Обещания», ведь здесь чисто человеческие отношения, гуманность лишь мерцают, едва проглядывают сквозь густую тьму эгоизма и социал-дарвинизма. В то же время «Розетта» гораздо человечнее не только в плане содержания, но и самой доступностью своей формы, чем второй фильм Брюно Дюмона, разделивший с лентой Дарденн «Золотую пальмовую ветвь». Председатель каннского жюри того года Дэвид Кроненберг действительно почувствовал новые веяния в кино, наградив эти две картины, он увидел два вектора развития кино: гуманистический и античеловеческий (как бы ни называлась лента Дюмона она подлинно бесчеловечна к зрителю). В то же время фильм Дарденн, как бы он жестко не вскрывал проблемы буржуазного мироустройства и объективно не изображал люмпенизацию «маленьких людей», которым трудно постоять за самих себя, - подлинно гуманистическое произведение, призывающее сострадать париям общества. Как бы ни был жесток мир, женщина в нем остается женщиной, а мужчина мужчиной: первая требует заботы и снисхождения за свои слабости, а второй должен нести основной груз забот о мире. Примечательно, что ни у Розетты, ни у окружающих ее людей, нет маленьких детей: все озабочены лишь собственным выживанием, желают достичь лишь эгоцентричных целей. Мир болен эгоизмом, считают братья Дарденн, и именно нравственное указание на этот бесспорный факт, попытка возбудить в зрителе сострадание к мучающимся от зла людям и составляет истинный пафос фильмов этих бельгийских режиссеров.