Жена Чайковского

Если бы можно было одним словом охарактеризовать этот фильм, то это будет слово «утомительный». В нем утомляет все – бесконечно-серая душная атмосфера вечных сумерек, театральный и временами пошловатый символизм, и главное, навязчивая в своей нездоровой привязанности Антонина Ивановна Милюкова. Если вы не новичок в академической музыке и представляете себе хотя бы приблизительно Петра Ильича Чайковского – музыкальное «наше все», то это человек крайне меланхоличный и чувствительный, склонный к бесконечной рефлексии и самоедству, а ещё наделённый осознанием уготованной ему несчастливой судьбы, то вы поймёте, что эпизодически появляющийся в кадре Один Ланд Байрон не особенно соответствует этому образу. Он выглядит вечно раздражённым денди и ни разу не музыкант- это просто мужчина с брезгливым выражением лица, которого преследует ангелоподобная девушка, маниакально влюблённая в призрак его Гения. И к сожалению, Серебренников ни в коей мере не уравновешивает этот дисбаланс, потому что в фильме нет Чайковского как самодостаточного персонажа и, главное, нет его музыки. Это просто пунктирная фигура для обозначения обожания и одержимости Милюковой, женщины, который презрев все звоночки и на словах готовая смириться с чем угодно, на деле пускается во все тяжкие, когда все пошло не по плану, и мы становимся свидетелями её падения. Надо признать, что остаётся только догадываться, зачем понадобился этот фильм. По единодушным отзывам всех лично знавших Милюкову, она была «дурой» и «пустышкой», а сам Чайковский про неё написал «Она не настоящая, а какой-то консерв». Но вот фильм всячески пытается её одушевить и из «консервы» сделать человека тонкой натуры. И если бы через Антонину Ивановну мы лучше рассмотрели самого Чайковского, который всяко интереснее, то, возможно, это было бы занятно, но фильм-то на полном серьёзе про его жену. А потому все тщетно, пусто и убого - картонные декорации, среди которых бродит Антонина Ивановна, только подчёркивают деланность её страданий, истерических выходок и странных видений. И единственное, что примеряет с суетой в чужих душевных потёмках- это актёрская работа Алёны Михайловой, которая умудряется из недалёкой мелочной и тщеславной душонки Милюковой вырастить в какие -то моменты практически светлую наивную душу, которая окунается в бездну одиночества и отчаяния. Хорошо это или плохо, не могу судить, но это не делает фильм интереснее и глубже.

Картина представляет собой биографическую драму о жене знаменитого композитора, которая была безумно в него влюблена и фактически вынудила его жениться на себе — в том числе потому, что их странные и неясные отношения начали вызывать в обществе нежелательные слухи и сплетни. Однако совместная жизнь длилась недолго: он сразу дал ей понять, что не любит её. Впоследствии он и вовсе исчез из её жизни, передав через третьих лиц требование «не беспокоить». Мы наблюдаем за тем, как героиня страдает от этой ситуации, обсуждает с окружающими, как можно развестись, но при этом продолжает его любить — или, возможно, боготворить. Её отказ написать обвинительное письмо, без которого юридически невозможен развод, поднимает тему ущемления прав женщин в ту эпоху. Однако в какой-то момент в сюжет встраивается сцена, из-за которой на фильм вполне можно поставить штамп «пропаганда»: сестра Чайковского напрямую говорит его жене, что композитора влекут молодые юноши. В этом контексте интересно мнение латвийского сексолога, психотерапевта и гипнолога Яниса Залитиса, бабушка которого служила в доме Чайковского в Клину. Он провёл обширное исследование личности композитора и пришёл к выводу, что вся его жизнь — это сублимация сексуальной энергии в творчество. По его словам: «Чайковский жил музыкой и получал от неё те же биохимические реакции в организме, что и во время любви». Если абстрагироваться от этой спорной трактовки, фильм в остальном снят качественно и аккуратно. 7 из 10