Об одном месте региона Кансай

Режиссер Кодзи Сираиси за всю свою карьеру снял один классный j-хоррор «Noroi» (известный в рунете под незамысловатым названием «Проклятие демона»), который смело можно назвать одним из лучших ужастиков в жанре «мокьюменатри». Фильм был достаточно атмосферным, изобилующим жуткими деталями и образами, а также увлекал хитро выстроенной линией журналистского расследования. С тех пор Сираиси пробовал снимать разное жанровое барахло в духе «Гротеска» или «Садако против Каяко», но в дальнейшем сосредоточился на формате псевдодокументальных страшилок, где персонажи с любительской камерой наперевес расследуют самые популярные и пугающие городские легенды. К сожалению, количество часто превышало качество, но вот Сираиси вдруг вспомнил формулу «Noroi» и в итоге снял свою лучшую за последние годы вещь, заковыристо названную «Об одном месте региона Кансай». Сюжет картины вращается вокруг исчезновения главреда некогда популярного журнала, освещавшего разные мистические истории. Его младший коллега Одзава в компании с писательницей Тихиро пытаются разыскать пропавшего редактора и закончить начатую им статью, для чего они начинают изучать собранные им материалы, в которых поначалу не видят ничего общего. Пускай центральной сюжетной линией вновь становится журналистское расследование, на сей раз Сираиси выбрал классическую манеру повествования, хотя совсем уж от приемов «мокьюментари» отказываться не стал и снабдил историю большим количеством псевдодокументальных кадров. Кино получилось чуть проще, чем его главный хит, да и атмосфера могла быть поплотнее, но, в любом случае, всем, кто заскучал по старым добрым японским страшилкам, оно должно прийтись по вкусу. Наблюдать за происходящим по-прежнему интересно, фантазии Сираиси хватает на достаточное количество более чем криповых сцен (особенно эффектным вышел финал), а фейковая документалистика удачно сочетается в кадре с традиционной нарративной манерой. С одной стороны, ничего сверхоригинального в сюжете нет, но, с другой, это кино успешно доказывает, что тематика восточных проклятий себя пока не изжила благодаря наличию авторского креатива и плодородной национальной почвы, в которой водятся отборно жуткие фольклорные монстры. Так держать!

Фильм является частичным мокьюментари, перемежаясь с обычной съёмкой — от вида из камеры до записей VHS. При этом фильм очень грубо нарушает правила подобного формата, к счастью, лишь в одном, но весомом аспекте. У фильма есть нехитрая формула на добрую половину хронометража: протагонисты просто сидят и смотрят записи на кассетах VHS. И в этот момент правила «найденной плёнки» касаются не только страшных видео. Условный реализм, житейскую неторопливость и житейскую же сухость восприятия переносят на обычные моменты — и это очень скверно. Сухим становится арка фильма про главного героя. Полная остановка сюжета с подобием отказа от актёрской игры! Быстрое наступление сухости — не документальной, а режиссёрской. Живые VHS-ужасы прерываются абсолютно безликими смотрящими — главная проблема здешней частички. Без предвкушения того, что произойдёт после просмотра записей, без более живого воздействия событий за их пределами на сюжет выходит формат какой-то антологии с очень условным центральным сегментом, к которому создатели фильма отнеслись наплевательски. А ведь ещё в начале фильма была оформлена жутко атмосферная заявка о мощном союзе художественной части и псевдодокументальной. О очередных записях, что наказывают того, кто рискует смотреть аналоговые ужасы и преподаёт жёсткий урок кары за любопытство. И это было не зря. К этому кино вернется. Тернисто, но вернется. В чувства повествование приходит так же быстро. Хаотичный просмотр записей становится обретает такой же смысл, как и во франшизе «VHS». Пытливый поиск ключа к разгадке некой тайны оборачивается беспомощным просмотром фиксированного зла — зла, что беспощадно затаскивает в свою паутину людей, которые лишь пешки в тёмных замыслах. Вы не угадаете до финала, в каких именно. Оформление толковое, только звук у якобы записей VHS традиционно слишком хороший. И так же хороша пугающая атмосфера истинно J-horror-сущности с этим тревожным ощущением вторжения потустороннего в саму жизнь. Где-то это резкая жуть, где одни только очертания зла, вводящие в состояние дрожи. Оформление, конечно, внесло свою лепту. Не самый лучший визуал под кассетный формат, но лёгкая аутентичность работает на прорыв недоверия к происходящему. В этом аспекте хорошо убеждает в задумке режиссёра — показать ужасную запись, наводящую мост не только на интригу, но и пробирающую атмосферой прикосновения к ужасу. Среди отсмотренных кассет главные герои фильма находят даже аналог проклятой записи — как в фильме «Звонок». Эта вариация оказывается более пугающим контентом за счёт большого количества мистически закрученных помех и видеоряда, словно взятого из головы безумца, доведённого до отчаяния тесным контактом с потусторонним. Невнятное бормотание и один фрагмент с искажённым воплем звучат как дополнение к нарезке ужасных фрагментов — для закрепления эффекта. И как скрытый спойлер, который вы разгадаете, если внимательно посмотрите кино — и прислушаетесь. Но на кассетах не сошлись клином светлые моменты, ради которых кино стоит смотреть. Они лишь разогнали сюжет, заинтриговав хорошей тайной. Жаль только, что не придали смысла показу части событий фильма через объектив камеры. Тут частичное мокьюментари демонстрирует лишь слабую постановку. Да и в других моментах режиссура словно уходит «в молоко» — без внимания к деталям. Но когда главные герои приближаются к тому, что ищут, режиссёр и без помощи формата «найденной записи» нащупывает дорогу к ужасу. Оказывается, достаточно сфокусироваться на ужасных метаморфозах людей, которых морально стёрли при слишком тесном контакте с мистической силой зла. Режиссёр воплотил очевидную идею, которая не слишком явно раскрывалась в разных фильмах: опасно не только пытаться разобраться в некой жуткой тайне, в которую замешаны тёмные сущности и покалеченные души. Сама идея попытаться докопаться до сути делает человека заражённым злом — ибо он не должен был об этом знать, не должен был увидеть и отныне не должен сохраниться как индивид. Суть именно в стирании, поскольку кое-кто в фильме пополнит ряды очередного призрачного предостережения для тех, кто захочет покопаться в мрачной тайне ради сенсации или съёмки вирусного видео. Сцена с проклятым редактором в контексте этого смысла смотрится ужасающе. Понимание контента постфактум создаёт волну ужаса, а затем приходит осознание, от которого задыхаешься, ощущая истинную напряжённость той сцены в его доме — она была предупреждением для протагонистов. Но ему не смогли внять, и поэтому всё закончилось неочевидно для зрителя, но закономерно — по логике фильма, как бы предупреждающего, что лучше даже не помышлять о всяких записях и загадочных сущностях пытаясь завесу тайны над ними развеять. Кое-кто остался в тени своего интереса... В финале больше внимания уделяется неожиданному повороту — немного в ущерб событийной части. Некоторые моменты даже слегка выбиваются анимешными образами зла, что стилистически не вписывается в антураж фильма. И снова постановка проседает, потому что частичное мокьюментари откровенно начинает мешать. Однако контекст всё спас. И без формата мокьюментари получилось лишнее свидетельство чёрствости сердца, которое принимает помощь откровенного зла ради возвращения утраченного. Страшнее искривлённых призраков и древних существ — лишь искренне циничная решимость пойти с ними на сотрудничество, наплевав на ближнего. Ужаснее записей ужасных явлений — лишь видеохроника искажения человека, ставшего проводником в наш мир того, что лучше бы так и осталось мутным силуэтом бледной руки на потёртой записи. Ведь это выходит насмешкой над тем, кто стал карикатурным призраком своего желания, и над самой идеей поиска истины в видеозаписях. Всё это — лишь кирпичи на дороге того, кто хочет войти в наш мир через души людей. Вот бы, конечно, смысл фильма правильно лёг на противоречивые появления некоторых призраков. Логика зла немного ускользает, когда понимаешь, куда оно заводило главного героя. Слишком много лишних действий, которые конкретно должны были направить в нужное место нужных людей. Окружением духами и наглядной демонстрацией чего стоит прикосновение ко злу, отпугивают, а не наводят на правильный маршрут.