Гамлет

Вынужденная весенняя изоляция пандемичного 2020 года натолкнула на мысль замахнуться на самое незамахиваемое – на Вильямова, понимаете, нашего с вами принца Датского: сделать подробнейший разбор самых значимых его кинопостановок. Задача, прямо скажем, по сложности сродни самому произведению. Поэтому, отметя до поры общий сравнительный анализ, решил пока пройтись по отдельным образцам. Франко Дзеффирелли – человек с большим именем и опытом масштабных кинополотен по мировой литературной и оперной классике. Его постановки Травиаты, Ромео и Джульетты, а также авторское прочтение главного христианского сюжета давно стали классикой не только кинематографа, но всей мировой культуры ХХ века. Режиссер неоднократно возвращался к произведениям Шекспира (в их числе также Укрощение строптивой и Отелло). Понятно, что этот ряд не мог не закончиться главным шекспировским произведением – «Гамлетом». На сей раз с Мэлом Гибсоном в главной роли. Вот уже 30 лет критики спорят об оправданности выбора режиссёра, взявшего на одну из самых сложных ролей в истории красавчика Гибсона, за которым к тому моменту прочно закрепилось клише плейбоя и сорвиголовы. Насколько справился со сверхзадачей Гибсон, вопрос спорный. Но то, что он со своим Гамлетом смог вылезти из коротких штанишек «Безумного Макса» – несомненно. Да, Гибсон слишком смазлив и голубоглаз для шекспировской трагедии, слишком ироничен, слишком современен, даже попсов, на грани кича со своей нарочитой мелированной стрижкой и модной щетиной, с головой выдающих в нём человека 90-х годов ХХ века. Того и гляди, сейчас затянет вторым голосом за Джорджем Майклом: «Ласт кристмас, ай гейв ю май хат...» Особенно этот странноватый временной контраст чувствуется из нашего чумного, виртуально-загадженного времени, времени тиктокеров и ютьюб-блогеров, коубов и деливериклабов: когда в одном кадре сочетаются кровавая история из раннего Средневековья, рассказанная драматургом Елизаветинской эпохи и, собственно, рассказанная для своих современников и про них. Но, при этом, сыгранная поп-идолом от кинематографа в конце ХХ века. При всём этом сказать, что актёр не осилил или, того хлеще, провалил роль, рука не поднимется. Да, Гамлет у Гибсона вышел не такой умудрённый, как у Козинцева и Смоктуновского, не такой эпичный и пафосный, как у Брана, и слишком клипово-эмтивишный и эмоциональный на фоне отстранённого Лоуренса Оливье. Но и у Гибсона тоже вышел Гамлет. Свой Гамлет. Гамлет образца 1990 года. Пусть и не без вопросов. Зато все прочие персонажи второго эшелона у Дзеффирелли выше всяких похвал. Можно сказать, что здесь Гамлета сделала свита. Особенно выделяется на фоне остальных Гленн Клоуз в роли Гертруды, которой режиссер выделил значительно больше места в кадре в сравнении с прочими ролями и сценами, при этом, ужав само произведение практически вдвое. К примеру, в постановке 90-го года полностью опущен политический подтекст в пьесе и связанную с ним линию принца Фортинбраса. Гертруда же у Клоуз вышла, пожалуй, самой личной, глубоко психологичной и наиболее раскрытой из всех виденных постановок. Жаль, что и тут не обошлось без проклятия Лоуренса Оливье, навязавшего всем последующим постановкам шлейф Эдипова комплекса, который принял на этот раз, и вовсе, явственное физиологическое проявление. И Лаэрт, и Гораций, и прочие персонажи второй и третьей линии от фрейлин до стражи точно локализовали пространство пьесы, не перетягивая одеяло, но создавая прекрасный фон разворачивающейся драмы. И король-братоубийца под стать: точен без переигрывания и фиглярства. Клавдий тут, отнюдь, не номинальный костюмный персонаж, как это было всё у того же Оливье. Да и характерный актёр Иэн Холм в роли Полония, несмотря на заданные самим Шекспиром рамки старого «вертлявого хлопотуна», не доводит до фарса отведённую ему сатирическую роль, выводя образ вельможи в услужении поистине трагический: его Полоний вынужден быть шутом в предложенных декорациях, где братоубийство, предательство и прелюбодеяние соседствуют с фальшью велеречивых слов, а нарочито притворное сумасшествие – с сумасшествием неизбежным и страшным, настоящим сумасшествием. Но больше всех поразила совсем ещё юная Хелена Бонэм Картер. Несмотря на практически ужатую до эпизода роль, это лучшая из сыгранных в кинематографе Офелий! Её скромность, чистота и безумие не притворны. Её Офелия заставляет содрогнуться и сглотнуть комок в горле. Одна из самых сильных ролей актрисы. Как жаль, что дальнейшая её карьера пошла по пути буффонады, декораций и тонн грима. Где она давно спорит с погрязшим в подобном крикливом киче Джонни Деппом. Дзеффирелли, и в этом он мастер, выстроил полноценную, насыщенную, объёмную картинку, вышедшую далеко за рамки бутафорских театральных подмостков и нафталиновых костюмов уездного драмтеатра. Созданные им декорации с настоящим средневековым шотландским замком и соответствующими эпохе костюмами (за что фильм получил два Оскара) – самые атмосферные, реалистичные и грандиозные, ближе прочих погружающие в реальность происходящего, создающие осязаемую атмосферу мрачного Средневековья. При этом, режиссёр не сваливается в дорогостоящий костюмированный пеплум, но также дарит радость крупных планов. В фильме много крупных планов, которые призваны передать эмоциональный фон даже у второстепенных персонажей. Едва уловимые движения глаз, мимика и жесты передают самые тончайшие эмоции, заставляя верить, верить и верить в происходящее. Шекспировский маньеризм и театральность у Дзеффирелли уступили место правдивости образов и человечности характеров. Где театр наконец стал самой жизнью. И уже только поэтому это одна из лучших гамлетовских постановок: где декорации, размах, тонкий баланс между буквальным прочтением, драматургией и психологической подоплёкой живых людей находятся в неразрывной связи и устойчивом равновесии. Если бы ещё не постоянное ожидание сладкоголосого «ласт кристмас»… Ведь, при прочих равных, и несомненно хорошей своей игре, Гибсон оказался самым противоречивым и слабым звеном. А свита на этот раз переиграла своего принца. Baddy Riggo, 10-11.01.2021

У Дзеффирелли шекспировский сюжет стал - живым. Никаких 'вычурных поз и сломанных роз', люди в неуютных реалиях средневековья живут как могут, спасаются чем могут, а ещё звереют, ревнуют и мстят. И кушать хочется всегда, и в радости и в горе, с чего бы это, а? Какого актёра ни возьми - идеальный каст. Вот Офелия Хелены Бонем-Картер. Обычная (для нас) 'умненькая девочка' (старостой и заучкой была бы в школе), запертая в среде полного запрета на проявление воли, уходящая если не в астрал воображения (жестокие средневековые сказки к этому не располагали), то как минимум в 'астрал своего личного мнения'. Не то чтобы ей так уж сильно нравился Гамлет - просто все остальные женихи ещё хуже. И да, безумие остаётся единственным местом, куда психика может сбежать, чтоб хотя бы частично спасти себя - 'на эту территорию другим хода нет и запреты на ней не действуют'. Гамлет Гибсона тоже впечатлил. Сам по себе персонаж инфантилен - 'Я тут страдаю! и тихо злюсь на тех, кто не страдает тоже' (за напоминание, что все теряют своих отцов и никто такую воду не разводит, готов прибить), но ведь ребёнок не только навязывает всем свои эмоции, а и сам не знает, как бы их прекратить: на ком бы он ни срывался, облегчения это не приносит. И когда такого ребёнка начинают играть взрослые дяди, результат обычно прискорбен (самое близкое к водовороту эмоций, имхо, передал Камбербэтч - невроз пополам с истерией - и критики тут же разразились воплями, что это мол не по шекспировски, мало 'благородной позы'). Средневековый Гамлет лишён современной поблажки впадать в истерику, тем не менее Гибсон передаёт всю бурю эмоций (от зверя затравленного до зверя яростного), так туго загнанную под кожу, что крышу рвёт. Этот Гамлет не особо притворяется, играя безумца, ему, как и Офелии, нужно спустить пар (а некуда - в Виттенберг-то не отпустили!) И ему веришь - целиком и полностью. А вот кого особенно жаль - так это Лаэрта. Никаких изначальных причин для вражды с Гамлетом у него нет. Удивительно солнечный юноша, приятно глянуть. Возвращается в отчий дом - а там такое... Есть от чего озвереть. Потерял сестру, потерял отца... Старик Полоний, мир его праху, всё отпущенное ему время из подштанников лезет, чтоб любыми методами упрочить положение и обезопасить семью. Его суетливости тоже веришь - попробуй хоть кому не угоди! Когда короли в досаде, у слуг летят головы. Принцу хаханьки, дочь глазами хлопает, а от опалы, если что, пострадает вся семья: Клавдий-то милосердием не отличается, даже королева это понимает. Гертруда же целует Клавдия с такой страстью, что напрашивается 'раз всё равно уж насилуют - расслабься и получи удовольствие'. А что ей остаётся? Любимый муж мёртв, сын отдалился, а с новым муженьком не поспоришь (попробуй такому сослаться на головную боль, он тебе её и устроит). И тут ещё сыночек жару поддаёт - уважение ему подавай как взрослому, а на чувства матери плюёт как ребёнок: такая-сякая ты мол посмела. Будто у неё был выбор! (ну да, был - или к Клавдию в постель, или пожалуйте в монастырь) И режиссёр, и актёры - все выложились до последнего. Картонные герои стали людьми. Фильм очень искренний. Замок, от которого даже с экрана тянет промозглой сыростью, женщины, которым больше некого любить, и недоверие в глазах Гамлета - втянутого по самые уши в скандальную бытовуху великой Дании.