Всё будет хорошо

Жёсткая фестивальная драма, по реальным событиям. Темы испытания веры в бога, веры в добро, под давлением жестокости и зла. Тема незащищённости беспризорных подростков. Да и вообще подростков в маргинальных семьях. Тема семейного насилия. Идея о влиянии зла на слабых духом. Самая больная тема это наверное, идея о жестокости, которая рождается в людях из-за чувства власти и вседозволенности. Натуралистичная картинка, хорошая игра, прямолинейный сюжет, через тернии подводящий к очистительному финалу, дарующему надежду. Сюжет. Молодой подросток, живущий в общине христианских панков и свято верующий в Христа, знакомится с мужиком, который приглашает его в гости. Мужик живёт с женщиной, падчерицей, ровесницей героя и то ли сыном, то ли не полным сыном. Семья довольно маргинальная, но вроде как не плохая. У героя даже начинается дружба с девушкой. Парень остаётся жить у мужика, выполняя разную работу за еду и место в палатке во дворе. Но со временем мужик начинает проявлять разные плохие качества, проявляя жестокость ко всем окружающим и особенно к парню. Градус жестокости со временем усиливается, но главный герой решает, что это его божественное испытание. Грустное, правдивое, жестокое кино. Насилие и безнаказанность заразны. Но любовь, если и не спасёт весь мир, то каких-то людей точно может сделать лучше.

Дебют Катрин Геббе основан на реальном случае из жизни немецкого общества, когда «злая» семья приютила «доброго» паренька, который оказался всецело готовым к садизму со стороны окружающих – то есть вовсе не сопротивлялся. Картина немецкого режиссёра не столько документальное расследование преступления, сколько попытка изучить ту самую черту личности, что именуется мыслителями «непротивление злу насилием». Поэтому реальный фундамент фильма – не смакуемые сцены издевательств, а сфера идеального в душе ключевого персонажа Торе, без которой все психопатологические особенности демонстрируемых отношений теряют свою уникальность. Идеал для Торе подобран с настоящей немецкой тщательностью. Разумеется, это не Толстой или Ганди, пригодные скорее для зрелого возраста. Образ белокурого наивного паренька лучше сочетается с околохристианской молодёжной средой в лице панков из немецкого движения Jesus Freaks. Тут и громкая музыка, и здоровое отношение к браку, и отсутствие всякого догматизма. Христианство-лайт, восхищающееся образом жизни Иисуса, но не замечающее Креста, недолговечно, будто роса праведности под солнцем зла. И Торе с горечью наблюдает, как бывший единомышленник с лёгкостью нарушает те обеты, что для нашего героя значат больше, чем… жизнь. Эта абсолютизация двух-трёх принципов, как и абсолютизация садизма в других персонажах, показывает, что Nothing Bad Can Happen – фильм не реалистичный, а метафизический. Слова и поступки обращаются философскими актами, а в героях настолько выпукло обнажена их главная особенность, что затмевает собой всё прочее. 'Страдание есть главный закон бытия', перефразируя князя Мышкина, мог бы сказать Торе. 'Приведи его к нам, и мы познаем его', в ответ говорят современные содомляне. Интересно, что поведение Торе – вовсе не добро (других-то он защитить не способен), а скорее ницшеанский принцип ухода от понятия зла вообще. После, казалось бы, совершенно диких и убивающих душу надругательств это белокурое создание по-прежнему бывает весело, как тот дух свободы у Ницше, что 'танцует по болотам и по печали, как по лугам'. Казалось бы, каждый остаётся при своём: Торе – при сдержанных обетах, а содомляне – при своей власти творить зло. И лишь всё растущее недовольство главного попечителя Бенно показывает, на чьей стороне здесь победа. Чтобы зло не победило тебя, оно не должно познать в тебе ничего принадлежащего себе. Победа над злом есть победа над злом в себе, утверждает режиссёр, приходя к этому выводу всё же крайне специфическим способом. 7 из 10