Добро пожаловать в Нью-Йорк

Поначалу фильм ни чем не цепляет: действие развивается совершенно безобразно, блюдо подаётся холодным и сырым, но наверняка это часть плана (как моя рецензия). Диалоги и поступки персонажей реалистичны и не имеют никакой романтики, но за этим реализмом скрыт философский подтекст, что, в свою очередь, предаёт романтизма в рассуждения главного героя. Вот такой вот парадокс. Монолог ГГ в подтверждение моим словам. Непросто так я упомянул монолог. Он прозвучал так, как врачи ставят диагноз пациенту с неизлечимой болезнью. Но это как посмотреть. Для кого-то 'рак' может прозвучать как гром среди ясного неба (по-сути, для большинства), а для кого-то (по-сути, для меньшинства), как облегчение. Вот и главный герой, получается, меньшинство. Ему плевать на людей, потому что им плевать на себя самим. Он не собирается оправдываться за свои поступки, потому что признаёт животное начало в каждом из нас и не хочет с ним бороться, потому что видит в этом честность с самим собой и природой. А все правила, что придумало общество дабы наказать его за поступки, которые им кажутся омерзительными, кажутся убогими и бессмысленными для него. Смысл жизни перестал существовать. Есть только страсть, которая потеряла свойство молодого желания страсти. Тавтология. Ну что же, а что на счет актёров? Жерар Депардье великолепен, отличное попадание в образ. Больше нечего сказать, могу лишь поблагодарить за внимание. 7 из 10

Освободив своим отъездом много места в Париже, тучный, упитанный и попросту огромный мсье Деверо прибывает в Нью-Йорк с деловым визитом. На родине у француза громадье планов: по инициативе супруги он собирается баллотироваться на пост президента. Помимо дел, без присмотра благоверной, Деверо по привычке намеревается пошалить на стороне. И вот уже в номере отеля, в теплой компании посвященных, разворачивается классическая оргия, в которой девушки, напитки, танцы и секс смешиваются в одно целое. Немолодому Деверо впору бы остановиться, но жадный ценитель женского тела не знает меры. На следующее утро роковое влечение к темнокожей горничной впоследствии оборачивается арестом с обвинением в изнасиловании. Представитель европейской элиты в одночасье испытывает на своей шкуре все процедуры правосудия: камера-клетка, драгоценное право на телефонный звонок, личный обыск, снятие отпечатков, первое появление в суде, торг адвокатов по поводу выхода под залог и домашнего ареста. Единственный, но мощный козырь Деверо — его влиятельная жена Симона, которая, проклиная благоверного, все же не постоит за ценой при освобождении. Арест кажется мелочью по сравнению с выволочкой от супруги — эту сцену Симона устроит, сняв в Нью-Йорке временные апартаменты для домашнего ареста за кругленькую сумму. Помнится, после скандала в Белом Доме с Клинтоном довелось слышать сентенцию о том, что американцы маются ерундой и, к примеру, во Франции чьи-либо походы налево не вызвали бы ни малейшего ажиотажа. Ведь каждый уважающий себя француз отношения с любовницей выстраивает не менее трепетно, чем с женой. Это не столько шутка, сколько праздная глупость. Точно также глупо требовать благочестия от сильных мира сего — они наделены всеми рычагами возможностей для того, чтобы их грешки не всплыли наружу. И все же периодически это всплывает — мсье Доминик Стросс-Кан подтвердит. В «Нью-Йорке» каждая сцена выстроена для непредвзятого документального размышления. Жерар Депардье — это величина, более колоритной фигуры режиссер Абель Феррара не мог найти. Если прислушаться к себе, то возмущение и неприятие главного героя покажется поверхностным и лишним. Ведь этот буднично толстый, отталкивающе неряшливый и местами забавный Деверо отнюдь не монстр, хотя он сам себя так лукаво называет (герой вообще лукавит изрядно). Разжиревшему на денежных дрожжах старику далеко и до героя-любовника (насколько там его хватало в постели?), и до маньяка. Сексуальной тяге и смелости Деверо наверняка позавидуют его ровесники, его похождения больше вызваны тоской по уходящей жизни, чем какой-то болезнью. Его поведение на людях (расспросы дочери и его парня об их сексе, навязчивая болтовня с окружающими женщинами) — это, скорее, бравада и способ забыться. Аморальность Деверо буднична, она всего лишь напоминает о двуличии других, особенно людей из его круга. Он доволен, что может себе это позволить, он несчастен оттого, что всякий раз его разоблачает жена. Деверо лжет ей и будет лгать, в нем все предельно ясно, кроме двух нюансов. Первый: отказ (по крайней мере, словесный) становиться политиком, бороться за кресло президента. От такого не отказываются, особенно такие личности, как Деверо. Второе «непопадание» в образ — философские рассуждения о своей жизни и о судьбах мира. Они абсолютно неправдоподобны, такое он мог вешать разве что какому-нибудь наивному собеседнику. Вот финальный разговор с женщиной-прислугой — это Деверо и Депардье во всей красе. Ведь после всего случившегося — приключения в отеле, арест, огласка, выигранный суд и клятвенные оправдания перед женой — звучит тирада неисправимого блудника. В ней ясно кроется подтекст — детка, я тебя пока не трону, но это пока… В этом мире правы лишь те, кто не попадается. И заслуга мощного дуэта Феррара-Депардье в том, что они не пытались сделать кино чище, чем жизнь за пределами кинотеатров во всем мире.