Город сам становится главным героем в фильме-поэме Dave Tynan'a, а молодой человек - его палкой слепца. Его адвокатом и обвинителем, его брошенной собакой и его покинутой возлюбленной, его убийцей, его матерью, и его Поэзией. Emmet Kirwan только помогает этому городу заговорить и запеть, плакать и молиться, а иногда и сам Emmet становится Дублином, как Дублин стал им, и мы - это тоже Дублин, кричащий то от боли, то от восторга. ...Что объединяет наших, почти под ноль стриженных представителей нищей богемы, похожих подчас или на уголовников или на туберкулёзников, с такими же несчастными творцами из США, Ирландии, художниками-фриками граффити Парижа и Лондона, Варшавы, Таллинна, Москвы или трущоб Дейли? Что объединяет нас, вынужденных работать в отравленных мегаполисах, любить и ненавидеть одно и то же? Нас объединяет надежда на Встречу. И что я скажу, тебе, о Луна Дублина, что я скажу вам, о аромат Лип Парижа, и вам глубокие тени Волги, запутавшиеся в отражённых рябью огнях? О Поэт Дублина, идущий по любимому и ненавистному городу, в Youtube бросающий свой протест и своё восхищение, нищий и презираемый сильными мира всего, тёлками и кабанами, одетый в чёртову парку, в точности такую же, как и купленная похожим на него парнем в российском Богом забытом супермаркете в Красноярске, Челябинске или Владимире, - своим вдохновением, своей силой Жизни и своей красотой души ты бросаешь вызов всему нашему общему абсурду и разобщённости, и мы замираем от красоты и наглости твоих строк, и от силы твоего духа, и чувствуем и любовь, и ненависть, и жалость, и надежду на то, что мы, международная аудитория Youtube, объединённая нашими мечтами вне границ и барьеров, созданных в головах властителей, мы, тайное братство магического таинства, идём сейчас вместе с Emmet Kirwan'ом и говорим, говорим, и нас так же слышат, - и мы говорим, - каждый в своём городе, но в наших словах есть созвучие, и вот, - впервые, вместо какофонии информационных пространств, вместо утомления всем этим абсурдным одиночеством в сети, этим мельканием дней, сожранных мельканием экранов, - мы слышим Музыку наших душ и наша Песнь отныне священна. Музыка Fiachra O'Hanlon'a - постепенно, как открываются the gate в аэропорту, уносит далеко за пределы этих ночных дублинских огней и мы встречаем с ними рассвет нового дня, а камера Burschi Wojnar'a, - подобно баллончику граффити райтера, - несколькими штрихами рождает настроение целому дню или вечеру. И я ловлю себя на мысли, что хотела бы увидеть флэшмоб, - а почему бы и нет, - пусть все, кто смотрит сейчас этот фильм и кто читает текст, - наговорит свою Поэзию на камеру, и расскажет о боли и восторге своей души и своего города, о мечтах и ненависти своего народа, - и выложит это в сеть! И, я вас уверяю, тогда мы и услышим Симфонию, а не информационный шум, как обычно. Сладкая боль Дублина и Лондона, протест чёрного Парижа, белого Питера и цветного Нью-Йорка, - мы ждём вас, мы - ютьюберы, снова на одной волне... И никогда никто из нас не видел ничего подобного, и вот сейчас, ещё немного, я протяну руку через экран, через тысячи миль, и мы встретимся, потому что никогда и не расставались, и мои восторженные глаза провожают твой мир, такой знакомый мне, и я держу пари, что плеск реки Дублина для тебя - это и плеск Реки-Матери в Тарту или плеск Москвы-Реки у памятника Петру Церетели для меня, когда мы все так же или пьяны от виски или переполнены счастьем и всё это происходит одновременно. И все побережья мира, - здесь и сейчас, ведь вода в них плещется вместе с нашими душами, - и потому что теперь мы всегда будем живы и больше никогда не расстанемся.