Направляясь домой

'Направляясь домой' - это своего рода мастер-класс именитого кинорежиссера для сотен ремесленников от японской телеиндустрии. Такие мастер-классы время от времени устраивают разные большие режиссеры по всему земному шару, но не у всех они оказываются, собственно, 'мастер', так что одного желания мало. Мало снять эстетически сильно - это же телесериал, ему бы еще быть доступным простым телезрителям. Многосерийный артхаус - это просто растянутый артхаус. Так что надо сразу учесть, что Корэ-эда ставил перед собой цель именно снять простой, душевный сериал для людей, собравшихся вечером семьей перед телевизором. Однако язык, который он использовал, - это по большей части киноязык, язык его собственных фильмов, его стиль, и простая, душевная, слегка детская история стандартной семейной дорамы здесь подана на очень и очень высоком уровне; требования к съемочной группе явно были поставлены серьезно и жестко - 'снимаем как один из моих фильмов'. Ну, вернее, почти - потому что Корэ-эда совершенно сознательно проделал дрейф от привычного себе киностиля к стилю телесериальному; этот стиль он - и это опять же видно отчетливо - черпал из полюбившихся ему дорам (например, из 'At Home Dad' с тем же Абэ). Корэ-эда взялся за рискованную, довольно тонкую работу - соединить ингредиенты из своих кинонаработок и из разных образцов японского семейного телесериала во что-то цельное. Результат оказался неоднозначным - наверное, совершенной, гармоничной цельности и бесшовности все же не получилось, и можно говорить о том, что прекрасная 'упругая' киноработа Корэ-эды местами как бы провисает дорамными 'дряблостями' и 'целлюлитиком'. Но, несмотря на эти 'места', она все же прекрасна - может быть, не как удачный хитовый, приковывающий внимание сериал, но как многосерийный цельный телефильм, прекрасная простая история, прекрасно и просто рассказанная - единственное, скучноватая для простого вкуса, не желающего 'разгрызать и растирать на языке', одновременно совершенно не многосерийный артхаус, но и не семейный хит. Так что это все же мастер-класс, но чуточку как бы неуместный - легкая пощечина и телеремесленникам, и невзыскательным телезрителям, и артхаусным киномастерам: хорошее, простое, ясное, но слишком уж 'тонких энергий' кино, для которого не нужно быть семи пядей во лбу, но труд при просмотре приложить все-таки надо. Собственно, у Корэ-эды получилась та самая 'скучноватая классика', которая как бы и великолепна, и немножко далека от нашего ритма. Для наслаждения ею надо сделать усилие погружения - но потом она наградит тебя сторицей, лучшим из лучшего, достойнейшим из достойного. К семейной тематике Корэ-эда обращался не раз, но лишь в 'Пешком, пешком' он явственно отошел от артхаусного подхода к теме, и эта кларичная история одного дня простой, нормальной, несмотря на неурядицы, семьи из разных поколений, неспешно и любовно выполненная в традиционных японских интерьерах и пейзаже, заставила говорить о преемственности Корэ-эды по отношению к Ясудзиро Одзу либо, по словам других, Микио Нарусэ. В контексте других работ Корэ-эды это скорее что-то вроде признательности и вклада в общее дело - не стремясь быть продолжателем традиций, он просто отдает им должное, как бы 'кается' за другие, слишком жесткие и безжалостные вещи. Вот что-то вроде такого расширенного 'покаяния', 'отдачи долга' мы и имеем в 'Направляясь домой' - еще проще, еще ближе к людям, еще 'нормальней', с захватом уже и традиции семейного телесериала. Можно понять, что Корэ-эда не хочет остаться в памяти лишь как автор артхаусного препарирования семьи, ковыряния в изощреннейших ее болячках; в то же время он не желает отдавать завоеванного. Именно поэтому из традиции вспоминается в первую очередь Одзу - режиссер простых историй и кларичных форм, однако очень непростых, отточенных и крайне требовательных режиссерских методик. Хотя Корэ-эда и не помешан на геометричном выстраивании мизансцен вплоть до выверенной 'помускульно' мимики актеров, однако кое-какое весьма жесткое требование у него к актерам есть - он не менее безжалостно, чем Одзу, пересекает почти всякую спонтанную и излишнюю экспрессию, заставляя всех играть 'на малом ходу' - 'пешком, пешком', почти ползком. В качестве - частично - шутливого образца для подражания в сериале представлена практически бесстрастная медсестра в исполнении Эгути Норико, которая с каменным лицом сообщает собеседникам о том, что она в данный момент чувствует, - жалость, любопытство, неуверенность и т.д. Вот отталкиваясь от этого 'программного образца', Корэ-эда и задает актерам стиль игры - крайне сдержанный, скупой, с почти отсутствующим выражением испытываемых эмоций. Учитывая то, что эмоций по сюжету очень много, сериал ими буквально бурлит, все они оказываются подводными течениями - совсем по Чехову. Благодаря чрезвычайно сдержанной игре эффект оказывается великолепным - ощущение не вялости и индифферентности - как на поверхности, - а эмоций-гейзеров, брызгающих время от времени тонкой струей и дающих понять, что же творится при этом под землей. Эта сдержанная манера распространяется на всю эстетику сериала - его ритм нарочито замедлен, почти сомнамбуличен, отчего чувство повседневности становится просто физиологичным - и убедительность происходящего на экране возрастает прямо пропорционально этому замедлению, тоже как напор при сдерживании. Планы чаще статичны, но внутри этих планов также 'под напором' теснятся интерьеры, мизансцены и пейзажи, весьма яркие, изобильные - Корэ-эда вовсе не стремится сделать серую, смазанную будничность с ее неброскостью, он просто заталкивает всю экспрессию внутрь различных узких объемов и рамок, чтобы повысить 'градус', 'напряжение' этой экспрессии до уже невероятных величин - но все это подспудно, для чего надо вглядеться и вчувствоваться. Смотреть не поверхностное действие, которого почти нет и поэтому действительно смотреть нечего, скука, - а внутреннее роскошное действо, исполненное многообразной экспрессии: бурных коллизий и зашкаливающих эмоций, великолепной японской природы и прекрасной, любовно сделанной урбанистики - это такая вот личная, корээдовская трактовка традиционных японских художественных принципов с их вглядыванием в скрытую красоту вещей. Я бы назвал этот сериал современным ответом Корэ-эды создателям классического семейного сериала Kita no kuni kara ('Из северной страны') 1981 года, на котором выросло уже не одно поколение японцев; сериала классического в том числе и в следовании художественным принципам моно-но аварэ, кокоро-макото, ваби-саби и других. Корэ-эда переосмысливает эту классическую эстетику с позиций кинорежиссера, много работавшего в западной манере независимого кино, глядящего на Одзу уже через призму его последователей вроде Вендерса, Джармуша и Каурисмяки, но ведь и Со Курамото и Сугита Сэгимити осовременивали ту же эстетику в духе пост-неореализма, документалистичного стиля 70-х а-ля Фассбиндер, и сам Одзу работал с этими категориями как современный кинорежиссер 40-50-х, сильно 'заряженный' достижениями чеховско-станиславского театра и ракурсно-плано-монтажной западной кинорежиссуры. Но это все то же вечное возвращение к моно-но аварэ.