Нибелунги: Зигфрид

Фриц Ланг — один из великих режиссеров немого кинематографа, выделяющийся своим подходом к визуальной составляющей картины. Особенно он выражается в его фильме 'Нибелунги: Зигфрид', где постановщик сделал монументальную работу по отношению к созданию образа внутреннего фэнтезийного мира ленты. Декорации являются первым поводом для восторга. Замки, дома в пещерах, дракон и многое другое в этом фильме сделано с полным ощущением педантичности, что ни на минуту не ощущается фальшь происходящего. Картине сразу удается впечатлить зрителя драконом, который не просто стоит на одном месте, а передвигается по пространству, дышит огнем и истекает кровью. Затем зрителя переносят в другие места, которые не хуже радуют глаз. Дополняет художественный мир безупречная работа гримеров и костюмеров, чей талант виден невооруженным глазом. Их мастерство помогает добавить в эту величественную фэнтезийную вселенную той жизни, которая гармонично смотрится с окружением. Ничего не выделяется в худшую сторону, благодаря этому четко прослеживается истинный гений тех, кто создал визуальную составляющую ленты. Их замечательная работа с легкостью сравнима с работами современных авторов, ведь она не сильно уступает им. Также хочется сказать об интересе к просмотру, ведь за 2 с лишним часа зрителю сложно заскучать. В картине нет места для того, чтобы зритель смог передохнуть. Всегда что-либо происходит. Сначала дракон, затем лживый нибелунг, пытающийся обмануть и воткнуть нож в спину героя, дальше злая королева, которую надо обмануть и выиграть в битве, и так далее. На героя вечно сваливаются подвиги, которые он должен выполнить ради своей заветной цели — жениться на сестре короля. Вот именно любовные отношения Зигфрида и Кримхильды вызывают сомнения, потому что она возникает резко и неправдоподобно для современного зрителя. Герои еще до своей встречи будто бы любят друг друга. Но наивная идея о любви с первого взгляда не слишком раздражающая, потому на нее с легкостью глаза сами закрываются. Также интересен конфликт слабого духа короля Гунтера, который допускает убийство своего верного друга из-за попытки угождения своей жене Брунхильде, которая играет с ним, как с марионеткой. Страдания и внутренняя борьба с осуждением самого себя героя заставляет зрителя не возненавидеть его, а наоборот проявить великодушное сочувствие к загнанному в угол королю. Также Ланг интересен своими метафорами и символами. От звона колокола, который может обозначать начало чего-то ужасного как женитьба Брунхильды и Гунтера или горестным роком судьбы Кримхильды, несущий за собой месть. Ориентация героев в системе добра и зла ранжируется на их костюме. Зигфрид с Кримхильдой одеты в небесно-белые наряды, что противопоставляется вечно черным костюм Брунхильды. Интересно, как Ланг с помощи матч-ката сравнивает дерево, которое постепенно превращается в череп, и жизнь человека. Стоит сказать, что к этой работе приложил руку режиссер Вальтер Руттман ('Опус', 'Берлин. Симфония большого города'), нарисовавший сон Кримхильды о спокойной жизни, выраженный в образе белой птице, и терроризирующем ее вечно зле, которое аналогично добру выражено в образе птицы. 'Нибелунги: Зигфрид' — один из лучших фильмов 'великого немого', который доказывает, что кино того времени может удивить не хуже современных блокбастеров.

Всем поклонникам жанра фэнтези должен быть интересен этот фундаментальный труд Фрица Ланга, хотя бы потому, что в нём можно обнаружить многие значительные киноявления позднейшего времени: монументальные рыцарские замки, таинственные гномьи подземелья, волшебные героические превращения и масштабные баталии. Размах постановки с этичными декорациями, изящно выстроенными кадрами, неспешной выразительностью действия и точной операторской работой сделали этот фильм признанным родоначальником жанра. Равно как следующий фильм режиссёра «Метрополис» стал родоначальником в жанре антиутопии. Словом, Фриц Ланг, в свой период работы в Германии, создал картины, увековечившие его имя и значительно повлиявшие на развитие мирового кинематографа. Затем он был вынужден эмигрировать, как и многие в то время, и, кажется, настолько значительных работ больше не создал. Но вот что любопытно об этом фильме, который смотрится великолепно и спустя сто лет. Главный виновник смены места жительства режиссёра, он же главный нацист в истории человечества, видел этот фильм, по слухам из Википедии, не менее двадцати раз. Зачем, спрашивается. Ведь в этой картине никак нельзя почерпнуть лестной для немецкого народа информации. По сюжету благородный, могучий, прекрасный, почти неуязвимый воин Зигфрид, добывший в схватках с превосходящими силами противника (один дракон чего стоит!) власть и золото, становится жертвой подлого предательства в аморальном сговоре группы не слишком одарённых мужчин. И далее на протяжении всей двухчастной истории единственная борющаяся за справедливость душа — королева Кримгильда безуспешно пытается договориться о восстановлении банальной справедливости, но получает в ответ лишь маловнятные заверения в вечной преданности друг другу членов группы этих самых мужчин. Чем сцементирована та преданность, кроме коллективного бесчестья, совсем непонятно, и отчего родная кровь сестры холоднее дружбы недоброго дядьки с волосатым глазом (Хаген из Тронхейма) тоже на совести древнегерманских персонажей. Ну, фольклор, что тут скажешь. Можно сказки братьев Гримм почитать для ясности фольклорных наклонностей. В них германский народ и подальше заходил. Словом, как это описала кинокритик Лотте Эйснер для «Ревю дю синема» ещё в 1947, германские персонажи в этом фильме выглядят так себе. Настолько так себе, что даже гунны, те самые варвары, что возятся в грязи, обернувшись шкурами, представляются людьми хоть и не склонными к красоте и порядку в повседневной жизни, однако принципами кое-какими руководствующимися неотступно. Есть мораль, а есть амораль. Для гуннов, но не для германцев. Для тех есть идея сплочённости на основании… ничего. Так, просто идея. Но для защиты сей идеи все средства хороши (!): грабёж, предательство и убийство в том числе ударом в спину, в том числе младенцев. И довольно занятной представляется ситуация, в которой некий король пылает страстью и намерен сочетаться законным браком с некой королевой, будучи совершенно неспособным её одолеть чисто физически, и которая его вообще ни во что не ставит. Нда. Такие себе протоарийцы вырисовываются. Нет, не мог их главный идеолог этот фильм полюбить. Слишком хитроумно это эпичное полотно унижает всю идею. Сегодня общий посыл фильма нужно было бы назвать не иначе как троллинг. Троллинг от гения кинематографа Фрица Ланга.