Свет в океане

18+ Из сети: В декабре 2014 года Майкл Фассбендер начал встречаться со шведской актрисой Алисией Викандер, с которой работал над данным фильмом. Они поженились на частной церемонии на Ибице 14 октября 2017 года. Позже они переехали в Португалию, где проживают в Лиссабоне. У них есть сын, родившийся в 2021 году. Романы на съемочной площадке не редкость между главными актерами разных полов, но далеко не все из них хеппи-эндом заканчиваются, как в нашем случае. От того ещё интереснее посмотреть, как закончится фильм, объединивший их когда-то. Из сети: В декабре 1918 года Том Шерборн – травмированный и замкнутый герой Первой мировой войны – нанимается смотрителем на маяк Янус-Рок у побережья Австралии. Он влюбляется в местную девушку Изабель Грейсмарк, и они женятся. У Изабель случаются два выкидыша за два года, она боится, что никогда не станет матерью. Вскоре после последнего выкидыша на берег возле маяка выбрасывает лодку с мертвым мужчиной и новорожденной девочкой. Том знает, что по закону он обязан сообщить об открытии, но... Спокойная история без каких-то прям резкостей. Всё мягко и как-то размеренно происходит, что даже скуку наводит периодически. Но разные события могут происходить в наших жизнях, иногда и шторм может нагрянуть внезапно, а после и солнышко опять приветливо светит. Про смотрителей маяков на самом деле нынче много уже вышло историй, даже и в фильмах, даже и в новостях читал всякое. Конечно, сегодня маяки много где автоматические, то есть не требуют круглогодичного присутствия смотрителя, да и больше служат дублёрами, запасными больше способами идентификации берега или иных препятствий. Во многих местах от них вообще отказываются, так как есть GPS (своеобразный небесный маяк, по сути стопроцентно надёжный в сегодняшних реалиях) и прочие электронные помощники навигации, даже корабли уже могут в каком-то смысле автоматически курсы прокладывать и сами плыть, но им, как и автопилотам автомобильным, конечно, всё ещё нужен человек, особенно для принятия решений в критической ситуации, например, если есть вероятность столкновения с чем-то на курсе. Да, а профессия смотритель маяка просто канула в лету, как и многие другие, где роботы, то есть автоматизированные системы успешно заменили человека в последние десятилетия. Современные разработки в области искусственного интеллекта так и вообще ещё больше профессий уберут в итоге, просто подождите ещё несколько десятилетий и увидите. Наша история возвращает нас в то время, когда ещё не было GPS и много чего ещё. Мы отправились на столетие назад, когда, возможно, после первой мировой войны 20-го столетия судоходство переживает бум. Соответственно, профессия смотрителя маяка должна быть почётна, хорошо оплачиваема, хотя выглядит как отшельническая, тяжёлая больше морально. Далеко не все на неё соглашаются, далеко не все выдерживают длительный срок службы на маяке, ещё меньше людей готовы годами жить в удалении от цивилизации. Хотя есть определённый процент людей, которым такие условия подходят по ряду причин. С мужчиной, повидавшим многое в своей жизни, в нашем кино всё более или менее понятно. Но вот молодая девушка. Она, понятно, влюбилась, но имела ли она понимание на что похожа жизнь на отшибе, вдали от её отчего дома, родственников и т.п.? Да ещё и после трагедий с беременностью... На неокрепшую психику такое, конечно, производит влияние определённое. Девушка у нас, такое ощущение, слегка изнеженной, может быть, была изначально. Отчасти суровая жизнь на маяке и некоторые невзгоды её закалят, но и внесут некоторые коррективы в её сознание. И, как это было во времена первого Адама, наша Ева из 20-х XX века заразит слегка своим сумасшествием мужа. Они согрешат. Они согрешат сознательно. И их грех, созревая, однажды...

Рафинированное, сентиментальное, абсолютно равнодушное к эстетическим потребностям циничного зрителя кино, за мильоном душевных терзаний героев которого все же стоит моральная основа. Дерек Сиэнфрэнс, кажется, хотел сразу дать понять зрителю, что он снял. Прямолинейно, неторопливо, целомудренно, под меланхоличную, заунывную, ничем не примечательную музыку он начинает рассказывать тщательно выверенную историю на затянувшемся фоне тяжелого молчания холодных прибрежных пейзажей. Напоминает галерейный экспонат — картина грозит страшными волнами океана, но тяжеловесная рамка ни за что не выпустит их за четко очерченные пределы. Картинность фильма может казаться приторной — и все-таки это честная приторность. Если, пережив поток эмоций, разбивающихся о тусклый свет маяка, немного задуматься, придется прийти к выводу, что в принципе, такая душещипательная история могла и случиться, и развиваться именно такими решениями и чувствами своих героев. Сопереживанию способствует безупречное исполнение ролей. Нудно-правильная, как режиссура, работа Фассбендера, эмоциональная, как сценарий, игра Викандер. Не знаю, почему иные рецензенты жалуются, что сопереживать тут некому или только силами самой Викандер начинаешь искать оправдания ее героине. Поразительно, честно говоря. Как будто эти оправдания лежат где-то не на виду и их нужно специально искать. Помимо сложных дилемм моральных (во время просмотра я не раз сомневался, что и как можно было сделать и что сделалось бы мной самим в такой ситуации, да и сейчас кое в чем сомневаюсь) кино почти в полном смысле исследует природу материнства. Это не просто типовое «кто родил или кто воспитал». Изабель тоже вынашивала ребенка, и вот, как записано в журнале, он появился. Кто-то скажет, что нюанс меняет все. А с другой стороны, это те же девять месяцев рождения и тот же плод их, и лишь одна чудовищная вставная строка, кратковременный морок между, который без следа сгладится временем… сгладился бы. Простая по фактам, но очень запутанная по тому, как относиться к ним, картина дает много разных перспектив и времени зрителю задуматься, как он сам выносит сложные суждения. Свой ответ, очень мне близкий, режиссер тоже предлагает через точку катарсиса своих очень разных героев. Если есть на то силы — не суди. И тогда — возможно — на неразрешимый вопрос найдется сравнительно лучшее решение. Кино, конечно, рассчитано прежде всего на ценителей эмоционального сопереживания, но и смысловой тонкости не лишено. Должно понравиться тем, кто готов допустить, что для души действительно есть и такие раны, которые лечатся только смирением и пониманием. «Не плакать, не смеяться, не проклинать, но понимать» — сказал как-то в вечность Спиноза. Но в принципе можно и плакать, и понимать. Это и будет свет в океане.