Больше — Меньше

Пока искушенный зритель хает громкое российское кино, за кулисами снимаются маленькие, некоммерческие, никому не известные, но очень душевные фильмы с пометкой «артхауз». Неправда, что у нас в стране нет хорошего кино, оно есть, но его нужно вывести на должный уровень и пустить в прокат, тогда и мы займем достойное место в мировом кинопроцессе. Как Франция отличается легкими комедиями, Америка – истошно-патриотическими блокбастерами, Южная Корея – изощренными триллерами, так и Россия может стать центром мирового «неправильного» кино, поскольку это снимать у нас получается лучше всего. Благо, менталитет и та самая сложная загадочная русская душа позволяют. Картина Дениса Банникова «Больше-меньше» - именно такой фильм, снимать который у нас получается. Глубокий, умный, трагичный, парадоксальный. Некий абсолютно сумасшедший памфлет на тему самосознания и, конечно, любви. Две полярно противоположные девушки сталкиваются в одном месте для, в принципе, одной цели – сделать себя такой, как нужно обществу, но, в то же время, индивидуальной. Таня сливается с толпой, ничем не выделяясь. Ее трепетная душа страдает от этого, но вот храм, хранящий эту душу, подкачал. Чтобы выйти на должный уровень Таня решает увеличить себе грудь. Стать на ступеньку выше. У Полины проблема несколько другая – она слишком выделяется, и, чтобы стать счастливой, ей нужно смешаться с толпой. Ее душа не может прорваться наружу сквозь пышный бюст и добраться до сердца мужчин. И девушка решает грудь уменьшить, то есть немного опуститься, на одну ступеньку. Сюжет в фильме увлекает, даже, можно сказать, веселит, работая на парадоксе. Однако, на этом смысловая ценность самой истории заканчивается, поскольку суть и смысл фильма – в его ментальной составляющей, которая преподносится зрителю в особенно интересной форме. Действие фильма не статично, оно передвигается во времени и пространстве, таким образом, захватывая три периода: поэтическую античность, 70е годы Советского Союза и, конечно, настоящее время. Персонажи прыгают во времени совершенно спокойно, как будто переходят из одной декорации в другую – как это делается в театре. Собственно, театрального в фильме значительно больше, чем кинематографического. Здесь и намеренно утрированное страстное чтение стихотворений, и игра с цветом и звуком. Как будто театральная постановка, какие показывали по телевидению в Советском Союзе. Причем постановка живая – актеры напрямую обращаются к своему зрителю, ведя с ним увлекательный диалог. Режиссер употребляет приемы, табуированные в высоком кино – его герои смотрят прямо в камеру. Мыслей и положений в фильме великое множество, и все они переплетены между собой. Каждый персонаж несет в своем образе определенную философию. Тут и борьба с собой, и с окружающими, с правительством, со временем, и с космосом. Создается умный, слишком глубокий, запредельно понятный, а местами и совсем непонятный фильм. Правила одной основной темы в фильме не писаны для автора картины, чем, к слову сказать, так любят грешить создатели «неправильного кино». Но для того оно и неправильное. Любители находить смысл в самом диком и бессмысленном определенно порадуются данному фильму Женские образы в фильме по-толстовски привлекательны. Они – центр мира фильма. Здесь присутствуют феминистские нотки, не случайно ведь главные героини изменяют себе не нос, а именно грудь. И грудь здесь, к сожалению ценителей, является метафорой, поскольку автор разбирает человека полностью, на составляющие элементы, как паззл. Фильм добирается сквозь всю бренность человеческой оболочки до души – души персонажей, и делает небольшую пластическую операцию. Зрителю. Незаметно для него самого в течение всего фильма, в те самые моменты, когда персонажи, или же вернее сказать, сам фильм разговаривал с ним.

Дурным тоном считается задавать женщине вопросы о её возрасте. Как показывает практика, ещё более дурным – о размере её груди, ведь за выпуклые (или не очень) части женского тела её обладательницам зачастую приходится претерпевать изрядную долю стыда или гордости – тут уж как кому повезло. Однако, судя по этому фильму, иногда на женскую грудь сваливаются ещё и все шишки за блюдцами разбитые (далеко не на счастье) мечты. В поисках внутренней гармонии и воспетого успешными мира сего самосовершенствования кто-то пыльными тропами, протоптанным до него тысячами ног, идет в направлении востока, к вросшим в землю монолитам храмов, в поисках учебников по Фен-Шуй и советам 'как не растянуть спину при занятиях йогой'. Кто-то, менее приземленный, но не менее амбициозный, на троллейбусе направляется в клинику по пластической хирургии. - Зачем? - Чтобы изменить свою жизнь. - Как? - Изменением размера груди. (Здесь надолго повисшая пауза) Актрисы, исполняющие две главные роли – девушек Полины и Тани, доселе сильно не «засвеченные» на пленках фильмов, выходящих в большой прокат, здорово смотрятся в играемых образах. Могущие похвастаться лишь нелегкой судьбой, героини фильма, не раз в своей жизни споткнувшиеся и упавшие (а зачастую и в постель к мужчинам, вряд ли представлявшим из себя джентльменов) на протяжении всей кинокартины заставляют проникнуться сочувствием к себе, делясь историями из своего опыта и ждущие лишь одного. Того же, чего и великий Виктор Цой в одной из своих культовых песен, а именно – перемен. И хирургическое вмешательство в фильме выступает наиболее очевидным для девушек способом их наступления. Теперь же, просмотрев фильм, мы можем мотивирующе разглагольствовать: 'не стой на месте истуканом, либо не состоишься как личность, а неосязаемая 'смирительная рубашка' - это главный предмет одежды любого члена нынешнего смирившегося общества'. Частью которого и не хотят быть две среднестатистические представительницы женской половины населения нашей страны, вдоволь вытерпевшего в прошлом и будто сразу сошедшего стандартным и одинаковым с конвейера советской политической машины. Путь к мечте тернист. Путь к мечте тщательно завален препятствиями, в этом фильме абстрактными - страхами, больничными койками и скальпелями. Но, как вы знаете, лишь идущий достигнет цели. Смотрите фильм 'Больше-меньше', вглядитесь в фильм 'Больше-меньше'. А затем - в зеркало...