Мыс страха

Вышел на этот фильм через фильмографию Мартина Скорсезе и должен сказать, что это настолько специфический проект в принципе, и для Скорсезе в частности, — что прекрасно понимаю причину шквала негативных рецензий. Без хотя бы частичного понимания контекста, в котором фильм появился именно в таком виде, к нему просто не подступиться. Банальный вопрос — какой у него вообще жанр?! На момент 1991 года это уже, вероятно, читалось как триллер, но триллер подразумевает хотя бы формальную имитацию реалистичности. Тут же что ни эпизод — либо «Да как так-то?!», либо вовсе «Не верю!». Ещё больше сбивает с толку экспрессивная манера съёмки с постоянной чехардой ракурсов и «пьяный монтаж». Если бы не ряд ранее просмотренных фильмов, относящихся к классике кинематографа, я бы подумал, что у Скорсезе то ли случилось помутнение, то ли обострение, и он решил откровенно похулиганить. Мне кажется, что без знания некоторой классики корректно настроить оптику восприятия этого фильма невозможно. Формально он является ремейком одноимённой картины 1961 года, которую, признаюсь, не смотрел. Но, судя по описаниям, это классический, можно сказать, «правильный» триллер, оперирующий темой «по закону или по справедливости?». Логика построения этого ремейка, видимо, отталкивалась от того, что зритель будет знать оригинал, поэтому вариантов удивить было по сути два: принципиально менять сюжет или удивлять структурой истории. Судя по всему, выбран был второй вариант, и готов поспорить, что главным референсом в части атмосферы и стиля фильма послужило творчество Брайана Де Пальмы в целом и его фильм «Бритва» (1980) в частности. «Бритва», в свою очередь, является уникальным сплавом идей и механик Альфреда Хичкока, выполненный в эстетике итальянского джалло, из-за чего её тоже крайне затруднительно смотреть вне контекста. Однако для понимания её настроек достаточно посмотреть «Психо», чьим скрытым ремейком она по сути является, а чтобы проникнуться эстетикой джалло — не менее легендарную «Суспирию» (1977) Дарио Ардженто (пусть это и не самое типичное джалло, для знакомства с визуальным языком направления её хватает с лихвой). Помимо очевидных референсов в связке «Психо» — «Суспирия», важно то, что оба фильма по своей природе — ужасы. Пусть сегодня их пугающий эффект и воспринимается весьма условно, но принадлежность именно к этому жанру по-прежнему легализует все их художественные допущения. Ведь ужас по определению должен быть иррационален. Если в кадре всё «ясно-понятно» или, упаси боже, «логично», то это что угодно, но не ужас. Так вот, «Мыс страха» образца 1991 года, как по структуре, так и по визуальной эстетике ощущается как развитие «Бритвы», у которого все настройки выкручены на максимум. Как так получилось, что Мартин Скорсезе столь прямолинейно позаимствовал визуальный язык своего друга Де Пальмы — вопрос отдельный. Но если понимать, что это ремейк классического триллера 1961 года, помещённый в смысловую и стилистическую оболочку наработок двух маэстро ужасов, которую в 80-х отшлифовал Де Пальма, — то все кажущиеся баги становятся ультимативными достоинствами. От оригинального фильма тут, вероятно, остался только костяк истории, перенесённый в жанр хоррор. Именно поэтому повествование строится как эмоциональные горки, которые — если принять их условности как осознанные жанровые клише — работают до сих пор. Не могу сказать, с какой стороны к теме «по закону или по справедливости» подошли авторы оригинала, но здесь она крайне занятно размывается серой моралью, из-за чего от всех до последнего ожидаешь чего угодно. Возможно, это моё искажённое субъективное восприятие, но меня поразило, как тонко тут формируется серая зона. Даже после того, как звериная натура персонажа Де Ниро становится очевидной, остаётся неопределённость — кто же в действительности жертва, а кто хищник. Такая настройка добавляет классической дилемме «закон — справедливость» дополнительный уровень глубины, причём не точечными мазками, а вшивая мысль о том, что сила порождает ответственность, прямо в полотно сюжета. В результате история, формально имеющая линейное развитие, при попытке сформулировать её суть оказывается дорогой с двусторонним движением, где герои, оперируя одинаковыми источниками силы, используют её принципиально по-разному. Резюмируя: главная и единственная проблема этого фильма в том, что, являясь частью фильмографии режиссёра Скорсезе и актёра Де Ниро, он не вписывается ни в одну из них. Разумеется, его можно смотреть как откровенный китч в сферическом вакууме и получать удовольствие в режиме «это настолько плохо, что хорошо». Однако по-настоящему он раскрывается только при погружении в контекст. В этом смысле фильм — отличный повод познакомиться с другой классикой, лёгшей в его основу. Если уже после её просмотра подойти к фильму осознанно, то он предстанет дерзким экспериментом Скорсезе. В его основу маэстро взял простую по своей сути историю и пересказал её уникальным образом, так что получилось нечто незабываемое. Причем этот относительно редкий случай, когда источники вдохновения считываются безошибочно, но то, что получается на выходе, значительно превосходит сумму слагаемых. Что касается оценки — объективно судить такое кино, как мне кажется, в принципе невозможно. Поскольку этот фильм — производное исторического контекста, его восприятие сильно варьируется от уровня погружения в эпоху. Лично я, если бы не видел ряд знаковых фильмов, посчитал бы происходящее кичевым балаганом на грани абсурда. Ну а так — это занятное развитие весьма оригинального ответвления кинематографа, но внутри него фильм не говорит ничего нового. Поэтому как за крепкую сборку, основанную на уже отработанных тропах, от меня — «отлично». 8 из 10

Макс Кейди (Роберт Де Ниро) выходит из тюрьмы и собирается отомстить адвокату (Ник Холти), который его засадил не по закону. Довольно интригующее описание. Кажется, что весь фильм будет вести к кульминационной встрече Роберта Де Ниро и Ника Нолти. На деле уже в начале фильма герой Де Ниро выходит из тюрьмы и начинает путь мщения. Как выясняется на первых минутах, абсолютно проходная студийная картина для массового зрителя. Аттракцион из кадров, абсолютно незаметный почерк Скорсезе (А был ли он здесь вообще?) и стиль Парка юрского периода. В общем типичный блокбастер конца 20-го века. Роберт Де Ниро как обычно играет себя любимого: неважно будь то Славные парни, Злые улицы, Схватка или Джеки Браун. Всё один персонаж. Выходит ещё одно кино о несовершенстве судебной системы, где заключённый, начитавшись юридических книжек, переигрывает образованного юриста и проводит ему лекцию на Мысе страха.