Бетонная ночь

Спустя ровно год после просмотра этого фильма (участника прошлогоднего Международного кинофестиваля в Санкт-Петербурге) я понимаю – он всё ещё “держит”, не отпускает меня, несмотря даже на то, что изо всей чёрно-белой картины в памяти всплывают лишь несколько сцен. Эти сцены, кадры – ощущения – подобно неразличимым силуэтам то поднимаются на поверхность сознания, то медленно опускаются обратно в мутные воды подсознательного. Четырнадцатилетний Симо живёт в неуютной бетонной коробке на окраине Хельсинки со своей равнодушной матерью-одиночкой и старшим братом. Как и все подростки, он немного не уверен в себе, поэтому постоянно разглядывает себя в зеркало. А ещё он бесконечно доверчив. Особенно он доверяет своему брату, который скоро отправится в тюрьму. Тот учит младшего брата не тешить себя напрасными надеждами (а для таких, как он, надежды всегда напрасны) и рассказывает Симо легенду о скорпионах – единственных, кто переживёт радиоактивный апокалипсис. Запутавшийся, напуганный своей инаковостью Симо, столкнувшись с тем, что и пугает, и одновременно вызывает нездоровый интерес, сам словно становится скорпионом, жалящим не только своих врагов, мнимых или настоящих, но и самого себя. Исполненный символизма, духа нуара и чувственной эротики, этот фильм, выдержанный в чёрно-белых тонах и снятый режиссёром по книге, написанной более тридцати лет назад её партнёром, известной финской писательницей, можно с полным правом назвать шедевром современного кинематографа. Вернувшись спустя 13 лет из документалистики к художественному кино, Пирьо Хонкасало сумела объединить в “Бетонной ночи” историю о взрослении и признании себя, социальную и политическую драму. Мировая премьера картины состоялась в рамках кинофестиваля в Торонто. 10 из 10

Жизнь прекрасна сама по себе, когда есть любовь, стремления, уважение окружающих, когда есть возможность состояться как человек и влиться пусть в бутафорскую, но вполне пристойную сутолоку явлений, не обременяя себя осознанием деградирующего босяка. Может ли жизнь быть прекрасной в представлении юноши, родные и окружение которого пренебрегают её сутью изначально? И затягивают его самого каждодневно в глубокий омут пустоты, существования без нравов, малопонятное обывательское унижение, в котором можно только насладиться закатом, пением церковного хора или прохладой свободного купания голышом как величием личности перед сопутствующей природой? Курение и пиво, бессмысленность бытия, дымовая завеса снов, в которых отображаются, очевидно, его реальные страхи – не тоска по настоящему, а ожидание будущего, неизвестного, непонятного, поскольку как надеяться на перспективу, если не видно никаких очевидных к ней предпосылок? Кругом мрак и пошлость, в которой хочется хоть какого-то реального сердцебиения. Даже гнусный фотограф-педик теперь не настолько однообразен, чтобы не откликнуться на приглашение посетить его извращённое жилище, наполненное предметами странного отображения действительности. Они пытаются охмурить его вместе с их хозяином, добиваясь лишь плоти – парень это знает и чувствует. И все они вообще пусты, затуманивая дух философскими бреднями. Он пытается их повторять, но это всё чужое, бессмысленное, не оправданное собственным опытом любви и унижения. Оттого и мрачные картины. Оттого и неоригинальные помыслы, и серое нытьё, и невозможность определить главное – его нет, одни брызги, капель, чёрные лужи да бесконечная тропа среди бетонных блоков и хамства. Есть лишь главный выбор – смириться с этим или искать пути преодоления. Познать себя – отчаяние ведь тоже опыт – или оставаться тусклым объедком меланхолии, черствеющим как хлеб, забытый на долгие дни на подоконнике. Жаль, что преодолевать подобные барьеры приходится в юношеском возрасте, в столь неподходящее время для решения важных жизненных проблем, с которыми не в состоянии разобраться даже мать со старшим братом. Если у них жизнь уверенно прёт в неизвестном направлении, то у бедного парня, не обделённого чувствами, она постоянно норовит свалиться в пропасть. И потому главное, очень правильное решение режиссёра состоит в том, что он не опечаливает зрителя мрачной трагедией, а всё же дарит ему надежду. 7 из 10