Слабость большевика

Очень важно, на мой взгляд, понять как соотносится название фильма Мануэля Мартина Куэнка с его содержанием, - без этого все происходящее там воспринимается как грустная, но банальная притча об рисках экстремального спорта: в финале Пабло Лопес (Луис Тосар) должен признать, что в постигшей его катастрофе ему некого винить кроме себя — он отлично сознавал крайне высокий процент смертельного риска в затеваемых авантюрах, так что проскочить можно было лишь при очень большой удаче, но удача полностью ему изменила... Поэтому есть смысл выйти за рамки фильма и поискать какой-нибудь пример, в котором был бы настоящий большевик и настоящая его слабость (не путать с предательством, разочарованием в идеалах революции, в перерождение и т.д., и т.п.), - может эти поиски окажутся не напрасными или даже не только уточняющими, а раскроют в символическом виде то, что хотели сказать создатели фильма. Приходит на ум небольшая повесть Бориса Лавренева «Рассказ о простой вещи» - напомню вкратце ее содержание. Некий видный большевик, руководитель большой причерноморской губернии, после захвата ее деникинцами остается руководить подпольем, очень искусно напялив на себя маску прожженного греческого негоцианта. Но, конечно, он страшно рискует: его днем и ночью ищет контрразведка вкупе с бывшими его подопечными «буржуями», которые страстно хотят поквитаться с ним за все его большевистские подвиги. Но вдруг неожиданная удача: схватили какого-то темного селянина, по счастливой случайности как две капли воды похожего на него — и теперь, когда дамоклов меч, пусть временно, но отведен, можно гораздо энергичнее приняться за подрыв тыла белогвардейцев. Однако здесь с нашим твердокаменным большевиком случилась странная вещь, которая и его, и его товарище по подполью приводит в сильнейшее недоумение, переходящие в возмущение и гнев: он никак не может переступить через своего невольного двойника, он никак не может отвязаться от мыслей и видений пыток и гибели невинного человека. Смешно в укор ему привести, например, слова его лидера, Ленина, о том, что революция не делается в белых перчатках, - он сам был из тех, кто приводил этот принцип в жизнь; беспощадность классовой борьбы, борьбы, где не только эксплуататорские классы безжалостно, иногда под корень, уничтожались, но и трудящийся народ, ради которого они насмерть бьются со своей и мировой «контрой», крепко получал по голове, если начинал чудить и пытаться идти своей дорогой, в отличие от того пути, которым большевики железной рукой вели его к счастью, была усвоена им от «а» до «я» не в теоретических выкладках, а в повседневной неустанной работе. И вдруг такой облом... Не смотря на строжайшие запрещение партийного комитета он не выдерживает — и пытается спасти попавшего в страшный переплет человека. Увы, это ему удается лишь «засветившись», - он разоблачен и схвачен, единственная небольшая удача перед скорой и неизбежной казнью — дело его ведет следователь, который несмотря на все, а может вопреки всеобщему беззаконию и зверствам гражданской войны придерживается неуклонному следованию букве закона, - а поэтому никаких пыток. Но когда этот следователь пытается выразить своему идейному оппоненту уважение за его поступок, тот решительно отверг его комплименты, заявив, что стыдиться и презирает себя за допущенную слабость, которая сорвала поручение Партии, и если бы он каким-то чудесным образом спасся от белых, то перед лицом своих товарищей он сам бы просил бы для себя смертной казни. Нет никаких сомнений в искренность его оценки своего поступка, так же оценивают его подпольщики, так же оценивают его советские читатели — но вот парадокс — при всем этом всеобщем выражении осуждения чувство симпатии к допустившему слабость большевику было тоже всеобщим: несмотря на жесткие идеологические рамки он затрагивал глубинные струны человеческой природы, где этот «споткнувшийся» оценивался гораздо выше чем многие и многие праведники.

Платон - не друг, но красота дороже Офисный служащий Пабло Лопес, специализирующийся на банковских инвестициях, в первый день очередной рабочей недели попадает в пробку, а потом ещё по своему недосмотру врезается в «зад» автомобиля, за рулём которого сидит заносчивая блондинка. Пабло не особенно любит женщин, в отличие от истории русского революционного движения, которую изучает по вечерам, пролистывая альбомы с фотографиями как большевистских лидеров, так и их жертв, в частности – расстрелянной семьи царя Николая. Авария на дороге будто пробуждает в нём революционный дух, и Пабло начинает систематически донимать телефонными звонками ту самую даму, с которой у него случилось столкновение. Он не на шутку увлекается анонимным террором, но однажды всё внезапно меняется: одержимый идеей мести, как реакцией на судебную тяжбу, затеянную пострадавшей, Пабло даёт вдруг задний ход. Увидев младшую сестру своей оппонентки, он переключает всё своё внимание на эту 14-летнюю девочку по имени Мария... Испанский фильм с подходящим, но несколько отвлекающим названием «Слабость большевика» - это «Смерть в Венеции» и «Лолита» в одном флаконе. Хотя первого ингредиента здесь всё ж таки будет больше. Надо полагать, что дебютирующая в кино 15-летняя (на момент съёмок) Мария Вальверде произвела неизгладимое впечатление не только на героя Луиса Тосара, играющего здесь едва ли не лучшую свою роль, но и всех тех, кто обратил внимание на эту картину, незаметно прошедшую даже в прокате Испании, не говоря уже про другие страны, где она вообще не демонстрировалась. Не хочется думать, что виной тотального игнорирования ленты стала одна из самых пугающих тем нового века, название которой, при всём желании поспекулировать на ней, не очень стремится сорваться с языка в контексте этой истории. La flaqueza del bolchevique – тот нечастый прецедент в кино, когда эротика, отсутствуя тут как факт обнажённой плоти, тем не менее, становится латентно-тотальной. Она прописана «между строк» во взглядах Пабло Лопеса - не вожделенных, а истосковавшихся по подлинной чистоте, которую он, по всей видимости, уже отчаялся когда-либо встретить. Не будет преувеличением сказать, что всякий раз при виде Марии Пабло, будто загипнотизированный, проваливается в изменённое состояние сознания, повторяя тем самым опыт Густава фон Ашенбаха по отношению к юному Тадзио в уже упомянутой «Смерти в Венеции». Через 32 года после знаменитой экранизации Лукино Висконти 39-летнему испанцу Мануэлю Мартину Куенке своим первым большим игровым фильмом, может быть, и не удалось спровоцировать столь же мощный скандальный резонанс, однако он не менее убедительно актуализировал тезис, что именно у красоты есть шанс спасти наш мир. В отличие от русских большевиков, чью деятельность офисный испанский клерк тайно боготворил, по той простой причине, что сам вынужден был подавлять в себе все агрессивные инстинкты, Лопес всё же находит силы сдержать безумные порывы и не поддаться искушению ликвидировать своего врага любой ценой. И если наши большевики в порыве революционного экстаза в своё время не останавливались ни перед чем, то Пабло ещё не утратил веры в чистоту непорочной души. Вот почему его полное преображение в финале выглядит естественным, а не надуманным сценарным ходом. И добровольная, и вроде бы неадекватная, расплата за случившееся - есть не что иное, как потребность в искуплении, причём не за содеянное, а за собственную бездарно прожитую жизнь.