Тихая ночь, смертельная ночь

Рождество — это традиционное время дешёвого пойла, навязанного веселья и тихого бытового насилия. Но голливудские некроманты решили плеснуть в этот тоскливый праздничный коктейль щедрую порцию свежей артериальной крови. Забудьте про северных оленей, эльфов и ванильные колокольчики, от которых сводит скулы. Здесь дух праздника смердит сгоревшим порохом, застоявшимся потом и запёкшейся сукровицей на дешёвом китайском полиэстере. Они выкопали прогнивший труп слэшера из восьмидесятых, накачали его современными нейролептиками и отправили шататься по заснеженным улицам одноэтажной Америки. Получился монстр Франкенштейна, который вместо мозгов обзавёлся гирляндой из человеческих кишок. «Батя в морге, мать в гробу — Санта вылетел в трубу» Всё начинается по классической, непробиваемой как кевларовый бронежилет схеме формирования тяжёлой детской травмы. Маленький Билли Чэпмен получает эксклюзивный билет в первый ряд на кровавое шапито, где главных героев — его родителей — безжалостно пускают на фарш. Палачом выступает потный, обрюзгший ублюдок в красном костюме по имени Чарли, которого с потрясающей алкогольной грацией отыгрывает Марк Эчесон. Вместо карамельных тростей и деревянных лошадок этот дед щедро раздаёт горячий свинец и крупную картечь. Казалось бы, после такого пацану прямая дорога в мягкую палату, жрать горстями транквилизаторы и рыдать над пряничными человечками до конца своих дней. Но в этой больной вселенной психологическая травма работает как инвазивный демонический паразит. Сознание мёртвого маньяка бесшовно перетекает в хрупкий детский череп, чтобы свить там уютное гнездо. Это поколенческая передача безумия, похожая на дедово заржавевшее ружьё, которое однажды обязательно выстрелит тебе прямо в лицо. «Голос в башке как сверло — творить добро здесь тяжело» Перемотаем время на десятилетия вперёд. Испуганный мальчик вырос и превратился в угрюмый, травмированный кусок напряжённого мяса, блестяще воплощённый Роэном Кэмпбеллом. Его ежедневная рутина — это не утренний кофе и пробежка, а изнурительный спарринг с голосами в собственной черепной коробке. В его воспалённом мозге круглосуточно вещает шизофреническая радиостанция, где в ротации лишь один хит: «Убей всех непослушных тварей». Представьте, каково это — пытаться жить нормальной жизнью, когда мёртвый психопат зудит в твоём сознании, словно токсичная тёща после литра палёной водки. Это перманентное экзистенциальное похмелье, от которого не спасёт ни один огуречный рассол в мире. Билли натягивает красный костюм с фальшивой бородой не ради веселья, а как тяжёлые, проклятые доспехи. Это его личная кровавая Голгофа, которую он обречённо волочит сквозь снежную грязь и обледенелые подворотни. «Кишки на ёлке как гирлянда — работает отбитая команда» Само насилие здесь напрочь лишено какого-либо изящества, хореографии или голливудского лоска. Оно такое же обыденное, грязное и мерзкое, как поножовщина пьяных маргиналов на сельской дискотеке. Черепа хрустят под тяжёлыми ударами с тошнотворным звуком, до боли напоминающим треск залежалых грецких орехов в тисках. Красная ткань наряда жадно впитывает свежий гемоглобин, превращаясь к концу смены в замызганный фартук усталого забойщика скота. Каждое убийство — это не танец смерти, а отчаянная, потная возня в сугробах пополам с жёлтой мочой и чёрной кровью. Никакого пафоса, только прерывистое дыхание человека, выполняющего грязную работу, которую он ненавидит всеми фибрами своей изодраной души. Оружие здесь — не элегантные клинки, а то, что можно найти в гараже у спившегося дачника, решившего вершить правосудие. Топоры, тупые ножи, куски арматуры — всё идёт в ход с пугающей, первобытной утилитарностью. «Баба дура, мужик псих — этот танец для двоих» В эту беспросветную мясорубку внезапно и неуклюже вламывается Пэм, сыгранная Руби Модайн. Обычная девчонка почему-то решает, что мрачный тип со взглядом контуженного ветерана Вьетнама — это просто идеальная мишень для создания романтических отношений. Их так называемая «химия» — это то самое неловкое и липкое напряжение, когда бродячий питбуль с пеной у пасти пристально обнюхивает твою ногу. Ты просто стоишь в оцепенении и ждёшь, когда эта тварь наконец-то сомкнёт челюсти на твоей икре. Она наивно пытается стать спасительным лучом света в его бесконечном кровавом тоннеле. Но в реалиях этого больного сценария ослепляющий свет исходит лишь от встречного товарного поезда, за рулём которого хохочет мёртвый Санта. Всё происходящее скатывается в гротескную пародию на мелодраму, где пресловутый «багаж прошлых отношений» означает не стервозную бывшую, а гору реальных разлагающихся трупов и нелегального сквоттера в лобных долях. «Ёлочка гори огнём — мы спасения не ждём» Провинциальный городок Хакетт служит идеальным чистилищем для этого парада уродов, щедро засыпанным искусственным снегом и замотанным в дешёвую мишуру. Здесь каждый житель прячет что-то липкое и вонючее под своим дутым зимним пуховиком. Местный влиятельный патриарх, мистер Симс (Дэвид Браун), насквозь провонял застарелыми грехами и медленным бюрократическим разложением. Это именно тот сорт предприимчивых людей, что продадут родную мать на органы ради солидного налогового вычета. Темп повествования тащится сквозь хронометраж, словно тяжелораненый дезертир, ползущий через заминированное поле. Ты физически кожей ощущаешь, как каждая минута этой вязкой зимней хтони оседает холодным пеплом в твоих лёгких. В сухом остатке это даже не слэшер, а затянутая, мрачная медитация на тему того, как насилие неизбежно порождает новое насилие, наскоро завёрнутая в самую дешёвую подарочную бумагу из супермаркета. Это не фильм, а экзистенциальная поножовщина в приюте для умалишённых, где праздничный гимн исполняет хор контуженных дровосеков, а мы все — лишь куски остывающего мяса, застрявшие между сгнившей ёлкой и неизбежной пустотой. 4 из 10

Вот бы Элай Рот это снял — это же прямо его тема. СЮЖЕТ В канун Рождества родителей маленького Билли жестоко убивает… Санта-Клаус. Его мать успевает «ушатать» самого Санту, но перед смертью тёмный попутчик прочно заселяется в сознании мальчика. С тех пор каждый год перед Рождеством этот голос заставляет Билли брать в руки обоюдоострый топор и «раскалывать тыковки» плохишам — угольков Санта для них не припас, извиняйте. Так Билли путешествует из городка в городок, потому что никто не может понять истину, которую он познал: «Если хороший человек убьёт плохого, он сам станет плохим, а значит, зла в мире станет больше. Ведь хороших людей станет на одного меньше, а плохих — столько же. Вывод прост: нужно убивать больше плохишей». Кажется, понять его сможет только Пэм — дочь хозяина магазина, куда он устроился в новом городке. У неё, хоть и явная биполярка, но, похоже, разделяет глубокую философию Билли. Но для начала надо в этом городке шороху навести. А то тут и чёрные вдовцы, и нацики, и злые мачехи слишком уж вольно себя чувствуют. Санта негодует. МНЕНИЕ Не зря я провёл параллель с «Декстером» — суть та же. Тёмный попутчик в голове Билли указывает ему на плохих людей и показывает, за что их нужно наказать. То есть тут есть ещё и элемент мистики. В остальном же… Во-первых, все актёры жутко необаятельные. Пэм — так вообще. К тому же она играет биполярку очень плоско. К Билли, в отличие от Декстера, никак не проникаешься. Он будто бы не понимает, что делает, и ходит как варёный. Мощи в нём не чувствуется, и не веришь, что он может кого-то испугать даже с топором наперевес. Разговоры с внутренним голосом — как «Веном» на минималках: ни философии, ни юмора. Одно только: «Ты помнишь, что мы делаем?». Лучше бы заменить этот голос на самостоятельное вычисление «плохишей» самим Билли. Бюджета не хватило не только на обаятельных актёров и хорошие диалоги, но и на монтаж. Он устарел. Это даже не выглядит как дань VHS-эстетике прошлого — просто очень грубо и рвано. Кровавых убийств действительно много, и они довольно жёсткие, но и им не хватило драйва и эстетики. Ту же битву с нациками можно было поставить красочно: с брызгами крови в экран, слоу-мо, элегантным танцем с топором в духе «Олдбоя». Эх. ВЕРДИКТ Если бы создатели вложились в хореографию «рубилова», грим и спецэффекты (механические, с большим количеством кетчупа), получилась бы неплохая вариация «Декстера» в стиле слэшера. В таком виде фильм с трудом до конца досмотрел.