Уна

Структурно это камерная разговорная драма и спасибо создателям, что они не сделали прямой порт театральной постановки, а добавив мелкие детали, адаптировали ее под киноформат, благодаря чему не возникает ощущения искусственности происходящего. Идея покопаться во внутреннем мире участников насилия не нова, но конкретно в данном случае выбран относительно оригинальный угол зрения на проблему. Лаконичная аннотация отлично обозначает суть истории и думаю ни у кого не возникнет сомнения что «легкой» она не может быть по определению, но это только по началу истории… По духу сюжет скорее ближе к эмуляции судебного разбирательства, чем к классической драме. Тут зритель занимает место присяжного, который слушая версии адвоката и прокурора (которые по определению имеют серьезные расхождения с объективной реальностью) должен сформулировать вердикт. Прелесть данной истории в том, что она крайне доходчиво демонстрирует, как манипулируя данными можно влиять на этот самый вердикт. В ее основе лежит одно из самых мерзких злодеяний – растление ребенка, которому нет и не может быть оправдания, но главная проблема такого рода преступлений в том, в них крайне трудно поженить правосудие по закону и по справедливости. Действие фильма происходит спустя 15 лет после факта преступления и с точки зрения закона уже всё в далеком прошлом, но с точки зрения справедливости всё еще очень не просто и то насколько это «не просто» зритель может ощутить на себе. Даже зная, что факт преступления не оспаривается, и что в виду отсутствия свидетелей герои общаются максимально откровенно, в какой-то момент поймал себя на мысли, что слушая «версии» событий, если не проникся симпатией к педофилу, то по крайне мере стал всерьез относиться к его отмазкам, про то что все было не так просто, ровно как и начал всерьез относиться в версии жертвы, в которой тоже все сильно не однозначно. В этой части лента безусловно дарит уникальный опыт. Собственно, в этом самом «уникальном опыте» и кроется главная фишка истории. Она не выносит вердикт, а дает трибуну для выступления участникам событий и по результату «разбирательства» уверен, что часть зрителей сделают именно то, что происходит в суде – даже имея все данные для объективного рассмотрения вопроса, большинство в ходе разбирательства начнут соображать не головой, а как это принято говорить – «сердцем», а часть возможно даже вынесут оправдательный вердикт. 9 из 10

Фильм спорный. как с точки зрения морали, так и с точки зрения сюжета. Слишком много 'слепых зон' оставил сценарист, попытавшийся создать экранную версию 'Чёрного дрозда'. Очень советую прочитать пьесу в оригинале, хотя слепые зоны останутся всё равно. Их не может не остаться, поскольку фильм этот не о любителе Лолиток, не о извращенце и т.д., а о человеческой душе, восприимчивой к роковой любви, перед которой особо чувствительные люди так хрупки, что вся их жизнь может распасться, как карточный домик. Так была ли любовь? - вот главный вопрос, который остаётся без ответа в этой картине. Моё мнение: была. Иначе бы не оставила такого разрушительного следа на душе обоих, которых как тянет к друг другу по-прежнему, так и отталкивает. И если смотреть на этот фильм с точки зрения актёрской игры, мне кажется, чего-то не хватает. И именно это 'что-то' не показывает суть: с обоими, и с стареющим уже мужчиной, и с его когда-то любимой девочкой, произошел настолько мощный духовный кризис, что они буквально коченеют перед ним, не зная, как теперь вести себя с друг другом. А потому нам, зрителям, остаётся только догадываться из странных фраз и их обрывков о том, что они теперь чувствуют. Большая любовь сокровенна, и проще о ней вовсе молчать, чем кричать, заламывая руки: 'я же тебя любил!'. С одной стороны, извращенец и жертва, которая после стольких лет так и не смогла закрыть гештальт, приходит к своему... мучителю, возлюбленному, предавшему любовнику?.. Мне ясно одно: уж точно не мучителю. Возлюбленному - пожалуй. Взрослый человек, когда понимает, что вышел из морального поля, хочет здесь обратно в него войти. Тем отличается пьеса Дэвида Харруэра от романа Владимира Набокова. Гумберт понимает, что с ним произошло ЭТО, и ЭТО изменило его сознание настолько, что он не то, что не хочет обратно в моральное поле, он НЕ МОЖЕТ. Так же, как 30-летний Данте НЕ МОГ не думать о Беатриче. Роковая любовь, божественная любовь. Любовь поэтического склада характера. Иначе не скажешь. Буквально, отказаться от нимфетки в случае Гумбольта - это отказаться от Бога, который вне истины и вне закона. Но что же происходит здесь? Нам даётся психология человека, который в это моральное поле нашел силы себя ЗАПИХНУТЬ. Он запихивал себя туда буквально за шкирку: женился на погодке, родил детей, отмотал свой срок за положенное по закону сношение с несовершеннолетней, которая на камеру говорила, как любит его... Он просто пошёл за шоколадкой. Девочка ждала его. Роковая любовь устроила двум людям рассинхронизацию сознания. Для того, чтобы остаться В ПРОШЛОМ. И вот перед нами два человека, которых она испепелила, и счастья им больше не будет. И пусть моралисты плюются, а общество говорит, что мужчина встал на путь исправления, здесь вылазит нечто другое. То, что все несчастны. И спасибо режиссёру, что снял такое неоднозначное кино. Советую к просмотру тем, кто любит подумать над кино. Оно вообще не для всех. 7 из 10