Теорема Зеро

Гениальный полусумасшедший математик Коэн Лэт называет себя 'мы' живет в полусгоревшей церкви и работает на могущественную корпорацию. Его задача - поиск доказательства недоказуемой теоремы, сути которой он сам не знает. Все идет наперекосяк, когда в его жизни появляется помощник-подросток, а затем интренет-стриптизерша. Здесь должно быть что-то об экшене, о том, что судьба героя/теоремы/всего мира под угрозой... Но под угрозой в этом, с позволения сказать, триллере оказывается только зритель, рискующий заснуть от скуки во время просмотра. Если вы хорошо знаете классику киберпанка, сюжет про гения, одержимого научными поисками, вам наверняка напомнит 'Пи' Даррена Аронофски - из истории математика Макса Коэна 'Терема Зеро' тащит весь основной сюжет. Даже имя главного героя на это намекает. Но то, что у Аронофски отображало саму суть жанра, у Гиллиама выглядит гламурной, но невеселой пародией на таковой. Понятно, что времена изменились, и киберпанк в 2014 году - совсем не то, чем он был в 1998. Понятно, что мастер абсурда и сказочной психоделики Гиллиам не станет снимать черно-белый минималстичный андеграундный триллер. Само по себе переосмысление жанра и конкретного знакового фильма проблемой бы не было, будь оно внятным или хотя бы забавным. Но внятным оно не получилось - вместо философии, диалогов о фанатизме, независимости и прочем герои болтают ни о чем. Запоминаются разве что подколы юного программиста, пытающегося сделать из Коэна нормального человека. А так герой весь фильм сидит в компьютере, подросток его троллит, навязанная любовница пытается соблазнить, и все они регулярно о чем-то болтают. С юмором тоже все плохо. Отдельные моменты запоминаются - например, появления Тильды Суинтон. Но их мало, и они не столько смешат, сколько разбавляют общую тягомотину. Особенно обидно, что декорации к веселой психологической комедии подходят прекрасно. Залитый солнечным светом (в отличие от типичной киберпанковской ночи) город будущего искрится неоном, фейерверками, на заднем плане регулярно мелькает что-то забавное - то целое дерево запрещающих знаков, то церковь Бэтмена-искупителя... Процесс доказательства теоремы выглядит, как трехмерный тетрис - на реальную науку это мало похоже, но о такой математике каждый школьник мечтает! Декорации потрясающе красивы, настроение создают солнечно-яркое. К середине фильма уже окончательно закрепляется ощущение, что их создали для какого-то другого фильма - настолько в них не вписывается общее настроение 'Теоремы Зеро'. Но мы же отлично понимаем, что это не так! Что автор хотел сказать и что у него сказалось - две очень большие разницы. Что именно хотел сказать Гиллиам, непонятно. А на выходе у него получилось что-то кислое, вторичное и не пойми в каком жанре сделанное. Для триллера здесь слишком мало саспенса и вообще какого-то действия. Для комедии фильм слишком угрюмый. Пародия толком не понимает, что пародирует. Ну, зато красиво. Для плохого фильма это уже серьезный комплимент. 3 из 10

Дождалась ли Теорема, которую нельзя доказать, своего доказательства? Для нас — явно нет. Отдельный поклон за эту мысль, что прошлое и будущее видимого мира — не «порождение уникального сбоя» в начале времен и не пустышка в их конце. А ведь для главного героя доказательство состоялось, пожалуй. Похоже, он нашел то, что искал, хоть и не выполнил задание. На последних кадрах он определенно счастлив! Слившись воедино с машинным разумом корпорации, он отошел от сомнений и тревог. Теперь навсегда его место безмятежного обитания — воображаемый тропический остров. Этот финал с довольным выражением на лице главного героя, то ли спятившего, то ли вовсе оставившего нас на пути в недра искусственной реальности, заметно похож на финал «Бразилии» того же Терри Гильяма. С той разницей, что в случае с «Теоремой» остается не столь трагичное, а скорее меланхоличное послевкусие. И ход событий здесь не обрывается так неожиданно, окуная нас в неприятную действительность, которая вдруг обнажилась так некстати. Здесь же плавно подготовленное завершение предугадывается. Примечательно, что и там, и там, на финальных титрах звучит обнадеживающая музыка. Не очень-то позитивный конец на таком фоне вызывает недоумение только поначалу — позже приходит понимание авторской идеи. Подписываясь под этой условной музыкальной чертой, Гильям как будто сам ставит под сомненье достоверность только что изложенного рассказа и предлагает не воспринимать все буквально: не печалиться об участи персонажей и о происшедшем с ними, а рассматривать сюжетную сторону лишь как притчу, этакий вымысел со смыслом. Яркие, неожиданные кадры крепко отпечатываются в памяти. Необъятная бездна, символизирующая одиночество и пустоту души — начало фильма и рефрен до самого окончания. Чертеж и формулы, отображающие суть Теоремы, нарисованные мелом поверх фрески с эпизодами из ада. Крещенская купель, в которой моют посуду. Говорящая пицца. Полати для сна, сооруженные на трубах церковного органа. Скульптура Спасителя с камерой слежения вместо головы. Соседние двери храма, переделанного под жилище — вход в магазин сексуальных игрушек, откуда вперед ногами выносят посетителя, переборщившего, наверное, с неприличными развлечениями. А еще полсотни, а то и больше запрещающих пиктограмм в городском парке, которые интересно рассмотреть на стоп-кадре — что же именно нельзя (да так много и сразу) в общественном месте этого сказочного мира будущего? Или вот, вернемся к началу: танцы большой компании, вроде бы собравшейся повеселиться на вечеринке, но каждый из присутствующих в одиночестве и со своим планшетом в качестве пары — здесь уже привет действительности нашего времени. Вопросы философского свойства будут на рассмотрении сосредоточенного зрителя и после просмотра. Гильям — опытный манипулятор. Этот ловкач умеет при помощи показа даже бесхитростной череды событий и грубоватых, насквозь прозрачных символов, вызвать к жизни куда более сложные и затейливые размышления. «Теорема Зеро» — красивый и многослойный фильм, к которому с удовольствием возвращаешься не один раз, открывая что-то новое. Гильяма я ценю за зрелищность, нетривиальный сюжет, смелые идеи и парадоксальность. А еще за безупречный подбор актеров (за исключением, пожалуй, разве что тех, кого он понабрал в более позднюю работу «Человек, который убил Дон Кихота», но это уже другая и не такая удачная история, которая не вписывается в прежнее творчество). Он враг кинокомпаний, ведь его фильмы не принесут дохода в прокате. Это хорошо известно заранее, но сняться у Гильяма за скромный гонорар, а то и вовсе в убыток — это огромная честь даже для звезд первой величины. Его немногочисленные ленты спустя время признаются шедеврами. Всегда выделяется продуманный, выверенный монтаж и необычные ракурсы. Иногда останавливаешь эти потрясающие кадры, чтобы рассмотреть детали и полюбоваться необычной композицией и фотографической красотой. Лично для меня зрелищность как критерий оценки фильма в приоритете. Кино — это искусство изобразительного толка (наряду с живописью, скульптурой или той же фотографией). Как и в других изобразительных творениях, в первую очередь занимает вопрос не «про что?», а вопрос «как?». Как удалось так сильно захватить внимание? Ведь не содержание заставляет нас подолгу рассматривать живописное полотно или пересматривать фильм. Потому, что «про что» ясно и так с первого взгляда или после первого же просмотра. О чем этот фильм? Про что эта скульптура? Что на этой картине? Важные, для кого-то волнующие вопросы, но не первые. Мне же они, будучи примененными к сфере кино, представляются и вовсе бестактными. Это что-то наподобие обсуждения сюжета литературной части программных музыкальных произведений. А мне нравится, что музыка самостоятельно существует и парит себе свободно, когда открепившись от исходного сюжета, предлагает бесчисленное множество несхожих ассоциаций. Мне нравится и то, что изображение может завораживать, рождая другие ощущения, высоко поднимаясь над грузным основанием вложенного смысла. Содержание в зрелищном искусстве не так значимо, как форма, ничего не поделаешь — первичное восприятие цепляется за зрительный образ, а это самое «что» как будто отодвигается, а то и вовсе ускользает. Можно подойти к этому вопросу по-другому, начав со смысла. Подсолнухи любой ребенок легко нарисует, но повторить что-то похожее на то, что сделал Ван Гог, у него вряд ли выйдет. А ведь содержательная сторона в обоих случаях будет одна и та же. На одной фотографии красивый, но неумело запечатленный пейзаж окажется заурядным, а на другой — ржавый гвоздь превратится в шедевр. Так что же там? Ах, какой пейзаж или фу, какой гвоздь? Нет, все наоборот. Какая притягательная сила заставляет нас остановиться перед картиной на выставке? Ответы на вопросы «что?» или «про что?» не раскрывают причину, по которой мы восхищаемся одними примерами изобразительного искусства и остаемся равнодушными к другим. В качестве плохого примера в противовес кинотворчеству Гильяма, можно привести многие старые и не очень, к примеру, советские фильмы, которые я как раз и недолюбливаю за то, что в них смотреть толком нечего. Одни физиономии актеров крупным планом — и только. Ни идея, ни хорошее содержание не спасают, если форма унылая. Это не кинофильмы, а какие-то теле- или кино-спектакли. Да, картинка в них выглядит затейливее, чем текст в книге и ощущений больше, чем от радиопостановки. Но даже живое драматическое искусство больше всего уместно для сцены и зрительного зала. Зачем его в первозданном почти виде тащить на экран? У настоящего кинематографа куда больше выразительных средств, и ими надо уметь пользоваться. А вот тому КАК это сделано, можно восхищаться долго. При этом и «про что» у Гильяма получается сильно — он классный, хотя порой и мрачный сказочник. Почти все его фильмы по-своему очень хороши, но 'Теорема' наряду с 'Королем-рыбаком' и 'Бразилией' пересматривается чаще других.