Наш запах

«Чувственный, не знающий неудач, на гребне жизни, полной удовольствий и успехов, он бросает все и становится целомудренным, потому что случайно увидел лица двух пятнадцатилетних подростков, которые впервые прочли любовь в глазах друг у друга» А. Камю У них могло бы быть престижное образование, высокооплачиваемая работа, крепкая семья. Красивый вид из окна, интерьер в комнате в стиле модерна или японского минимализма. Чистые простыни, пахнущие кондиционером для белья, а не чьей-то семенной жидкостью, оставленной, как роспись «я здесь был». Они могли бы не «трахаться», а «заниматься любовью» на шелковом постельном белье с послевкусием шампанского и шоколада во рту, а не привкусом дешевого пива и марихуаны. Они могли бы влюбляться искренне и честно, как бывает только в молодости, пока любовь еще не омрачена перспективами и планами, расчетом бюджета и ипотеки, режима уборки квартиры и походов в магазин. Они могли бы сжать всю вселенную со всеми ее экстатическими вспышками, головокружением и вожделением до пятимиллиметрового радиуса зрачка своей второй-половины-на-всю-жизнь-или-десять-дней. Они могли бы так много успеть, пожелать, осуществить. Но им этого не надо. Обжигающее солнце выхватывает лучом, как ударом хлыста, кусок оголенной кожи, уже подчеркнутой новым свежим загаром. Выхватывает легкий пушок выцветших светлых волос на теле. Неровности кожи от подростковой угревой сыпи и повышенного содержания запрещенных веществ в организме. Обжигающее солнце слепит глаза, заставляя зажмуриться и искать в сумке подделку очков Rayban. Обжигающее солнце отсвечивает от экрана, заставляя смотреть на свой Iphone под углом, искажая обзор своей анкеты на ресурсе эскорт-услуг. Создавая трудности, чтобы успеть отвечать на сообщения быстрее своих товарищей и привлечь клиентов себе. Обжигающее солнце высверливает на лбу отметинки-крупинки пота, как крошечные алмазы, рассыпанные по всему лицу, в которых отражается последние секунды «бриллиантового неба», пока из легких не выветрились последние остатки каннабиноидов. На китайской подделке «Supreme» все отчетливее проступают позолоченные следы от пота. Время тянется бесконечно долго от однообразия ситуаций, которыми наполнено. От отсутствия перспектив и планов дальше ближайшего часа. От психоактивных веществ. Обжигающее солнце заставляет закрыть глаза, не найдя солнцезащитных очков. Дарит надежду, что когда их откроешь – все изменится. В книгах детство сравнивается с волшебной страной, с космосом возможностей, где осуществляются любые желания. Где тебя обязательно будут любить и придут на помощь, как только тебе она понадобится. Где текут молочные реки и кисельные берега, а в воздухе пахнет цветами и домашней выпечкой. Где все происходит почти «априори», стоит тебе просто хорошо себя вести. Их детство перестало подчиняться закону детских сказок давно. Больше незачем хорошо себя вести. Это ничего не меняет. Теперь они сами исполняют любые желания за фиксированные суммы. ( Боже, ты бы видел, что он заставлял меня делать. Почему бы ему просто не трахнуть меня в *опу? ). Где любящая семья, внезапно предстает пьяной матерью, прижимающей тебя к полу, заливающей в твой рот портвейн, и рьяно желающей тебе отсосать. ( Мама, пожалуйста, перестань. Мама, что ты делаешь? ). Где в воздухе пахнет только пивом и рвотой. Где молочные реки становятся струями чужой спермы, стекающей по твоему телу, а кисельные берега – кровью от разрыва девственной плевы на простынях при слишком жестком первом сексе. Где все еще остается любовь – неумелая и смущенная. В поглаживании растрепанных светлых кудрей, узких плечей, острых коленей, воспаленного ануса от небрежных случек. Тот самый пятимиллиметровый радиус ждет тебя в грязной комнате, в ожидании твоей индульгенции, защиты и поддержки, готовый предложить то же самое и тебе. Потому что где-то очень хочется быть хорошим и хорошо себя вести, чтобы это хоть кто-то заметил. Казалось бы, что традиционная синема-компиляция Кларка, показывающая праздную, «яркую», бесконтрольную молодость, каждым кадром составляет огромный пазл реального времени и общества, обличая его безнравственность, безумие, бессмысленность, безнаказанность, безразличие, безделье и все прочие без-, рисуя абсолютную минусовую систему. Но только «если вместе все неправы, то по отдельности каждый всегда прав». И при макро-рассмотрении каждого кусочка пазла, становится очевидно, что дети, еще не выросшие из сказочных историй, судорожно пытаются выжить в совершенно несказочном мире. Полагаясь на мелодрамы и порно-ролики, как инструкцию к выживанию. Полагаясь на комиксы и глянцевые журналы, как на Holy Bible. Они живут не приходя в сознание, потому что на чистый разум, не искаженный диссоциативами, все вокруг моментально превратится в самый жуткий кошмар, из которого никак не выбраться. Не у кого просить помощи, потому что все друзья отсасывают друг другу по углам – за деньги или за идею. Потому что все, что знает мать – содержание этикетки от красного полусухого. Потому что на другой стороне улицы уже открывается дверь серебристого Reno, где очередной дряблый господин будет облизывать твои ноги, или засаживать тебе по самые гланды. Что, впрочем, давно уже не имеет значения. Деньги – лучший лубрикант. И на заднем плане будет картавить французский шансон, что больше всего хочется укрыться ресницами и никогда не просыпаться.

Ларри Кларк всегда был скандальным режиссером. «Детки», «Садист», «Кен Парк» и прочие кинокартины во всей красе показывали разложение подросткового и юношеского социума современной Европы и США. «Наш Запах» – последнее творение Ларри, вновь соответствующее негативному zeitgeist 21-го века: парижская история о тех самых кларковских «Детках», которые ужа стали притчей во языцех среди искушенных кинематографистов. Иными словами, возьмите концепцию «Деток» или «Кен Парка» и перенесите её на Париж 2014-года и получите «Наш Запах» – излишне затянутую историю о молодых скейтбордистах, которые употребляют наркотики и занимаются небезопасным сексом. Одна завязка может означать, что у Кларка не припасено в рукаве ничего нового. Итак, в центре внимания группа скейтбордистов, которые, безусловно, с «пользой» проводят время, исследуя чудесный мир промискуитета и наркотиков. Некоторые из них «сдают себя в аренду» пожилым женщинам и мужчинам, похожим на Чикатило. К «мальчикам по вызову» в компании полоумных подростков относятся: Мэт (Лукас Йонеско) – нарцисс и «Дориан Грэй» каких ещё поискать; лучший друг Мэта – Джей Пи (Хьюго Бехар-Тиньере), который, собственно, влюблён в Мэта. Также ещё в компании есть девушка, которая отдаётся всем по первому требованию, и старый пень, которого играет сам Ларри Кларк. Также в паре эпизодах появляется достаточно популярный на сегодняшний день актёр Майкл Питт, для которого, видимо, участие в этом капустнике сомнительной сексуальности было странной формой развлечения. При всей этой достойной задумке (которая, кстати, в своё время уже была с шиком реализована в Wir Kinder vom Bahnhof Zoo), «Наш Запах» получился картиной без цельной истории, без посыла и самое главное без релевантности и согласованности сцен друг с другом. Как и в других своих картинах, Ларри Кларк использует странную «грязную» съемку, граничащую с любительской: плотоядное акцентирование внимания на излишнем оволосении и гениталиях молодежи. Это уже даже не омерзительно, как в первых фильмах, это просто смешно: до такой степени эта манера съёмки надоела. Итог: почти 20 лет назад, Ларри Кларк снял «Деток» – фильм, который всколыхнул общество и открыл глаза на взрывоопасную правду об истинных интересах молодёжи и их отношение к сексу и наркотикам. Несмотря на значение «Деток» как социального документа духа поколения, «Наш Запах» уже не содержит откровений, разве что дети стали использовать мобильные телефоны и интернет для записи своих развлечений. Действительно ли Ларри Кларк беспощадно обнажает характеры современных молодых людей или он просто не в состоянии придумать что-нибудь новое и продолжает «доить» скандальную тему, которая и принесла ему известность? 4 из 10