Кшиштоф Кесьлёвский: Я так себе...

Символичный и надрывной автопортрет великого польского режиссера от его бывшего ассистента и друга Кшиштофа Вежбицкого - настоящий подарок для поклонников художника. Никто не может дать полную картину личности режиссера. Врач, психолог и даже ясновидящий рассказывают лишь фрагментарно о физических надломах человека. И только служитель католической церкви дает вразумительный ответ о свободе выбора людьми. Курящего, пьющего много кофе режиссера мы знали, а вот личный рассказ из его уст о Родине, коммунизме, творчестве и иллюзиях свободы после краха красного лагеря мы видим впервой. Его творческая судьба схожа с историей Поланского и многих других польских режиссеров, взросление которых пришлось на 50-ые годы в Польше. Необходимость пройти театральные курсы, дабы потом воплотить мечту и стать режиссерами игрового кино. Именно там, в Лодзе, сформировалось пессимистичное видение мира режиссера, и его первые черное-белые картины наполнены небывалой грустью окружающей действительности. Фильм представляет собой реквием по мечте об уединение и иллюзиях свободы, к которым Кесьлевский все равно призывает и к которым нужно стремится. Поделив на несколько глав размышления о своем творчестве. Самым сильным оказался приезд спустя много лет на места съемок кинолюбителя, где подведена черта и констатирован спад фанатизма от искусства кино. Не мало времени уделено вопросам веры и культурного упадка общества. Кесьлевский, словно Александр из Жертвоприношения, верит в некое Божье чудо, которое настигнет верующих. Но есть в его глазах лукавство и таинство в том, что находится за пределами жизни. Режиссер честен с самим собой и, что самое главное, со зрителем. Он пессимист и видит будущее как огромную черную дыру. Кесьлевский верит, что культура и нравственный подъем общества пойдет на верх и что конец света еще не наступил. Были ли эти слова самообманом? Режиссер унес их с собой буквально через год после съемок этого фильма. Фильм рекомендуем не только поклонникам авторского кино, но и духовно ищущим людям. Режиссер под конец своей жизни разочаровался во многом: и в мнимой свободе после диктатуры, и в американской мечте. Наверное, здесь и правда ничего нет.