Гражданин поэт. Прогон года

Фильмы, приуроченные и посвященные какому-то яркому, но мимолетному явлению, необходимо смотреть по горячим следам. По прошествии времени, когда не только документалка утратила актуальность, но и сам повод для ее создания подернулся паутиной, когда спало волнение и особое настроение общества, все происходящее на экране воспринимается как нечто, отжившее свое. Короток срок годности ленты Веры Кричевской. И может быть, еще через лет пять нарезка из интервью, кадры гастролей, бесконечных репетиций, диалогов, обильно сдобренных матом, будут и вовсе малоинтересны, а то и малопонятны. Путин вышел из комбайна! Путин! Тут и сел мужик. Странно воспринимается сейчас пафос речей отцов и матерей проекта «Гражданин поэт», взорвавшего мимолетно умы, всколыхнувшего, как казалось, огромную страну, подарив ей право на гласность и сатиру в отношении власть имущих (не на бумаге, а на деле). И вот прошло четыре года, и уже не понимаешь, был ли «Гражданин поэт» или это продюсер Андрей Васильев, артист Михаил Ефремов и поэт Дмитрий Быков, подобно Воланду и его свите (или, допустим, Чичикову) проездились по Москве и России, дав уникальные представления, и растаяли в ночной мгле? Дотащил он Россию до мели – И сниматься с нее не велит. Трудно сказать, лукавили ли Васильев, Ефремов и Быков, в голос говоря о том, что для них это был проект не про политику, а про искусство, но для меня это всегда было так. Меня действительно влекла и радовала именно художественная его начинка, классное наполнение. А нотки политически дерзких заявлений были лишь специями этого блюда. Мы не в Тунисе, не в Каире, В России мы, как мыши в сыре, И нереален в русском мире Арабский вариант. Конечно, фильм этот был рассчитан в качестве некого приложения к стихам, книге и всему тому, что год окружало «Гражданина поэта», а теперь он стал чем-то наподобие простенькой машины времени - он вполне годится для того, чтобы хотя на два часа вспомнить, каким был или каким мог стать тот ветер перемен, который повеял было над бескрайней Русью. 6 из 10

Исполненный в эстетике предсмертного ретроспективного портрета, не чуждого донаторству и репрезентации, 'Прогон года' весело гарцует скромным обаянием постановочной бедности и умеренно занятного закулисья. Режиссер Кричевская выжимает последние жизненные соки громкого проекта и лепит кино из подручных материалов, непроизвольно подмигивая мимическим нервным тиком не слишком лестного приговора эволюционным поползновениям, смердящим заурядной трусостью. Ефремов щеголяет невообразимым пиджаком в цветочек, буржуазные лидеры (представленные дядей Мишей и дядей Сашей - миллиардерами) и граждане бесы всем своим существом проявляются нанайскими жабами и гадюками, Быков насыщает себя никотином, живые выступления пробиваются картинкой митингов, Васильев козыряет испитой физиономией и хриплым голосом, а вполне ожидаемые в этих обстоятельствах фишки вроде протяжных интервью участников и путевых очерков то и дело расплываются стилизацией под Youtube. Практически все герои красуются гордой приставкой 'экс' - тут и бывший редактор, и бывший президент, и бывший премьер-министр, и еще один бывший редактор. Присутствуют, конечно, и действующие действующие лица - актуальный русский поэт Быков, актуальный русский актер Ефремов, актуальный русский предприниматель Прохоров. Но даже с этой поправкой единственно настоящими на этом празднике жизни выглядят мамы поэтов и граждан - умудренные долгой жизнью женщины, обреченно принимающие бутафорскую донкитовщину сыновей. Хорошие хипстерские лица порадуют зрителя щепоткой надежды, загробные уверения в незыблемости ЧК разбавят надежду скепсисом, известный оппозиционер Гребенщиков восславит силу культуры. А Михаила Прохорова они попросят остаться. Аплодисменты, занавес. И вот гастроль закончилась, работники антерпризы разбрелись по своим углам, протестная активность переместилась обратно в интернет, а подданные суверенной демократии поддержали брежневские устремления национального лидера, не особенно задумываясь над тем, что вся эта движуха напоминает сеанс черной магии с воскрешением мертвецов. Самое время подвести предварительные итоги, попомнив золотые, бессмертные строки Уильяма Шекспира: 'Чума на оба ваших дома!'. Оставим синюшных хмуриков, выстукивающих грозные заявления с высоких трибун, всякому дураку понятно, что единственная их задача - лгать, изворачиваться, вводить в заблуждение и трубить отбой. Поговорим лучше про элиты, живо напоминающие плачущего поручика Ржевского из небезызвестного анекдота. Поговорим о представителях гражданского общества, которые физически не могут пройти мимо тещиного дома без шуток и обстреливают кремлевские башни ретвитами, полными новой искренности, порождая сатиру, сходную с дешевой клоунадой до степени полной идентичности. Поговорим об отцах русской демократии, не исключающих сотрудничества с кровавым режимом, и их сторонниках, что вторят лидерам дружным хором - мол, и мы не исключаем. Да и кто бы исключал? Поговорим, наконец, о том, как небо занимается багровым закатом, знаменуя скорый конец ветхого постсоветского сарая - последовательное отрицание любых инициатив, сколько-нибудь отличающихся от угодливого 'чего изволите?' есть лучший способ призвать тот самый ветер на всем белом свете, о котором когда-то писал Блок. Одни лихорадочно подхохатывают политическим этюдам на злобу дня, другие ожидают неизбежных бандерлогов, третьи выстраивают Добрую Машину Пропаганды, разрисовывая бумажные купюры наглядной агитацией, четвертые регистрируют обреченные политические партии. Есть еще и пятые, и шестые, но довольно подталкивать падающих, они сами прекрасно справятся с задачей ухнуть в холодную тьму забвения. Послушайте 'The Times They Are a-Changin’' старика Дилана, приглядитесь хорошенько и вы увидите идущего через горы времени - человека во френче, позволяющего себе роскошь быть одновременно аристократом и демократом, революционером и реакционером, и все это в зависимости, места и обстоятельств, в которых ему придется находиться и действовать. Помните, как пел помянутый уже Борис Борисович в те славные времена, когда граждане новорожденной России, толком не разобравшись в произошедшем, терпеливо ожидали скорой постройки города-сада? Теперь мы знаем, каково с серебром. Посмотрим, каково с кислотой. Это была проповедь четверга 28 июня.