Генри и Джун

Если брать всю его фильмографию в целом, то Филипа Кауфмана никак нельзя назвать авторским режиссером – слишком много в ней неприкрытой коммерции. Однако, по крайней мере три его работы, без сомнения, проходят по ведомству серьезного кино, и все они овеяны аурой скандальности: «Невыносимая легкость бытия», «Генри и Джун» и «Перо маркиза де Сада». Вторую из этих картин брался смотреть исключительно из биографического интереса к Генри Миллеру. Из всего его книжного наследия, пестрящего, как непристойностями, так и сюрреалистической образностью вкупе с нестандартным философствованием, осилил лишь «Сексус», но и его было достаточно, чтобы понять, что передо мной – значительный писатель, к сожалению, слишком часто заигрывающий с эпатажем. Картина Кауфмана, в той или иной степени затрагивающая, как и гетеро, так и гомоэротическую проблематику, – это экранизация не текстов Миллера, а дневников Анаис Нин, которая и является главной героиней повествования «Генри и Джун». Снимая свою ленту в 1990 году, постановщик, видимо, хотел запечатлеть процесс интимного раскрепощения примерной жены в Париже 30-х, отстаивая ценности «сексуальной революции». Однако, как и в экранизации романа Кундеры, у Кауфмана по крайней мере в завершающие «Генри и Джун» полчаса получилось дать психологически точный портрет эмоционального опустошения людей, выбравший разврат смыслом жизни. Подобная противоречивость в расстановке акцентов свойственна и «Сексусу» Миллера, и романам Лоуренса, которые герои фильма яростно защищают. При том, что постельные сцены «Генри и Джун» выглядят по нынешним меркам невинно (даже в изображении лесбийской связи) в сравнении с той же «Любовью» Гаспара Ноэ или пресловутой «Жизнью Адель» Кешиша. В любом случае эти сцены, снятые Кауфманом порой очень поэтично, ассоциативно, нестандартно, не раздражают даже пуританские мозги. Другой дело, что усталость от плотских наслаждений, пресыщенность, пустота в героях нарастают по мере развертывания нарратива все больше, чтобы в финале болезненно разорвать любовный треугольник, где всем вроде бы хорошо. Персонажам даже в голову не приходит, что жизнь их примитивна, однотипна, животна, что секс заменил для них все и вытеснил все: они почти не разговаривают об искусстве, почти не читают, живя лишь телесным низом и описывая это в своих текстах. Генри и Анаис пишут, высасывая жизненные соки из Джун – объекта их общего обожания и друг из друга. Плотская страсть помогает им писать, она – генератор, двигатель их творчества, но не давая окончательного освобождения, раскрепощая от условностей эпохи, она порабощает их самой себе. Исполнитель роли Миллера Фред Уорд – просто никакой, он силится подражать самоуверенному мачизму Брандо, ориентируясь на «Последнее танго в Париже», но выглядит это беспомощно и вторично. Также Ума Турман, хоть и фантастически красива здесь в свои 20, но чрезвычайно маловариативна мимически и пластически (почти все время смотрит исподлобья), лишь в финале она хотя бы частично хоть что-то играет. Зато Мария де Медейруш в роли Анаис Нин просто удивительна! Ей удается путем сложнейших в своем изяществе и незаметности нюансов показать трансформацию героини из верной и примерной жены в настоящее гедонистической чудовище (вызывающее симпатию у зрителя при этом). В любом случае по крайней мере три фактора вытягивают фильм Кауфмана на уровень не какой-то агитки во славу ценностей сексуальной революции, а полноценного психологически достоверного произведения: это игра Марии де Медейруш, это нешаблонные, сдержанные эротические эпизоды и депрессивный финал, демонстрирующий опустошение персонажей, предававшихся на всем протяжении фильма безудержному гедонизму. «Генри и Джун» - это, конечно, не «Последнее танго в Париже» и не «Мамочка и шлюха» - ленты всеобъемлющие в своем разоблачении последствий сексуальной революции. Кауфман, как и в случае с «Невыносимой легкостью бытия», снял фильм более скромный в своих задачах, но, как и экранизация Кундеры, он честен перед зрителем: разврат не принес героям обещанного счастья, лишь хрупкое наслаждение, которое их ожесточило, не позволив услышать друг друга в важный для них момент.

Чудовищно скучное и пресное в своей предсказуемости кино. Да, красиво и сильно снято. Нет, не эротическое кино - даже по меркам 90 года. Смотреть нечего. Пошлейшая история про то, как одной девочки очень сильно и всегда хочется. Эммануэль в историческом разрезе. Ни психологического обоснования поступков героев, ни эмоций, ничего. Только написанные высокопарными словами дневники, которые пишет главная героиня, считающая себя писательницей. Подобные истории пишут мужчины и для мужчин, потому что всегда мечтают встретить эту самую женщину, которая настолько сильно хочет всех сразу. В жизни такие экземпляры практически не встречаются. Женщину в первую очередь интересует всё, что угодно, но только не секс в чистом виде. Если ей не 17 лет, конечно. В это кино не веришь, ничего от него не ждёшь и ничему не удивляешься. Можно сразу понять, чем закончится дело, и что ты испытаешь в конце. Так оно и происходит. Даже в качестве красивой эротики для соблазнения девушки это кино не годится.