Жёлтая Борода

Представьте себе ситуацию: кучка гениальных британских комиков, страдающих от кризиса среднего возраста и хронического похмелья, решает взять на абордаж голливудский бюджет. Результат? Фантасмагорический капустник, который выглядит так, будто сценарий писали прокисшим ромом по грязной палубе, а потом жадно выкурили. Это не просто кино, это клинический диагноз целой эпохе, когда шутить можно было над всем, а за словом в карман лезли так глубоко, что нащупывали там чужие золотые дублоны и чью-то откушенную ногу. Сюжет? О, забудьте это унылое слово, придуманное кинокритиками-импотентами для оправдания своей никчемной профессии. Здесь история — лишь жалкая, притянутая за уши отмазка, чтобы свести вместе беспрецедентную банду фриков. Есть некий спрятанный клад, есть карта, которую по пьяной лавочке набили на самом неподходящем месте (и нет, это не то место, о котором вы, извращенцы, подумали, хотя градус безумия к этому располагает). Интрига держится исключительно на изоленте, матросской слюне и том факте, что ты физически не способен предугадать, какую еще шизофреническую дичь авторы выкинут в следующей сцене. Главный идеолог этого карнавала непослушания, Грэм Чепмен, тащит на себе образ Желтой Бороды с таким остервенением, словно это его последний шанс доказать миру свою профнепригодность в качестве нормального члена общества. Его пират — это квинтэссенция немытого, агрессивного тестостерона, от которого разит перегаром даже через холодный экран. Рядом с ним элегантно и со вкусом деградируют Джон Клиз и Эрик Айдл, превращая свои партии в восхитительный акт саботажа. Они будто вломились на чужую вечеринку, выпили весь запас хозяйского пунша и надменно вытерли руки о портьеры. Американский десант в лице дуэта Чич Марин и Томми Чонг смотрится в этой британской коммунальной квартире как два укуренных марсианина на съезде палаты лордов. Они явно не понимают, в каком веке находятся и зачем им выдали эти дурацкие камзолы, но их химическая — во всех смыслах этого слова — связь с происходящим абсурдом работает безотказно. Они вносят в снобистский балаган нотку калифорнийской расслабленности, щедро приправленной ароматом паленой травы. Иначе пережить эту морскую болезнь просто невозможно. Отдельный поклон и горькая, циничная ухмылка достаются гениальному Марти Фелдману. Человек с глазами, которые видели эту вселенную насквозь и всегда слегка наискосок, выдал здесь свой финальный, прощальный аккорд. Его присутствие — это издевательская усмешка самой Смерти, мрачная постирония, превращающая комедийный фарс в монументальный памятник человеческой хрупкости. Он ушел навсегда, даже не дождавшись финальных титров, оставив нас наедине с этим цирком уродов, и это, пожалуй, самая жестокая и гениальная шутка, которую он мог провернуть. Великолепная Мэдлин Кан и монументальный Питер Бойл тоже не отстают, вгрызаясь в свои роли с аппетитом оголодавших белых акул. К слову об акулах — самые внимательные зрители с хорошим зрением смогут заметить, как Дэвид Боуи заплыл в этот фильм на пару секунд, просто чтобы молча поучаствовать в коллективном сумасшествии и исчезнуть, не оставив следов. Каждый диалог тут напоминает словесную поножовщину в портовой подворотне, где вместо лезвий — тупые, ржавые панчи, оставляющие после себя столбняк в мозгу. Режиссура в этом проекте — понятие настолько же эфемерное, как и девичья честь в матросском борделе. Кажется, что камерой управлял припадочный макак-резус, а монтажер склеивал пленку, будучи в глубоком наркотическом трансе. Декорации предательски скрипят, а визуальные эффекты заставляют кровоточить глаза. Но, парадоксальным образом, эта вопиющая техническая импотенция лишь играет фильму на руку. Она срывает с него глянцевую маску и превращает в аутентичный, кровоточащий кусок грязного искусства. Юмор бьет стабильно ниже пояса, но делает это с такой аристократической, выверенной грацией, что вы невольно шепчете 'спасибо' за каждую оплеуху. Здесь нет современных стерильных гэгов, прошедших три круга толерантной цензуры. Это первобытный, животный ржач, вырвавшийся из самых темных, постыдных уголков подсознания авторов. Фильм радостно и с гиканьем скатывается на самое дно комедийного жанра, с треском пробивает его и с максимальным комфортом обустраивается в образовавшейся выгребной яме. Итак, перед вами не вылизанный голливудский шедевр, а идеальный, маргинальный собутыльник на ночь: он несет несусветную чушь, периодически падает лицом в салат и отвратительно пахнет, но с ним, черт возьми, никогда не бывает тоскливо. Вы можете плеваться желчью и проклинать создателей за моральную травму, но стереть из памяти эту восхитительную интеллектуальную деградацию у вас уже не выйдет. 7 из 10

Пират по прозвищу Желтая Борода, посаженный в тюрьму за неуплату налогов, совершает побег и собирается вернуть свой клад, закопанный на безымянном острове. Его предусмотрительная жена вытатуировала на голове своего сына карту сокровищ, в компании которого и ещё двоих персонажей он отправляется на поиски. Нетрудно заметить, что основная канва сюжета пытается походить на пародию известного романа Стивенсона «Остров сокровищ», но впутавшийся в эту канву абсурдный юмор делает фильм похожим скорее на довольно дурацкую экранизацию. Это кажется немного удивительным, особенно учитывая тот факт, что в фильме снимались трое из шестерки Пайтонов – Эрик Айдл, Джон Клиз и Грэм Чэпмен, – которые в 1975 году принимали участие в переложении известной легенды о короле Артуре на свой оригинальный киноязык, а в 1979 и вовсе не очень мягко поехидничали над Библией, создав фильм «Жизнь Брайна». Книга Стивенсона в этом плане является гораздо более податливым материалом для того, чтобы преподнести зрителю свое нестандартное видение стандартной охоты за сокровищами. Но Айдл и Клиз не захотели приложить руку к созданию сценария, который позволил бы картине приобрести оригинальные черты в условиях выбранного жанра. И в качестве соавтора выступил только Чэпмен, в одиночку не сумевший сделать внятную и осмысленную приключенческую комедию абсурда. Похожая участь постигла и режиссера Мэла Дэмски, известному сейчас по сериалам «Зачарованные», «Ясновидец» и многим другим, который собрал в своем дебютном полнометражном кинофильме целую плеяду известных актеров, но так и не сумел толково распорядиться ими. Во многих моментах ленту спасает мастерство самих актеров, но, в целом, явно видно, что многим из них здесь не очень уютно. Хотя фанаты «Укуренных» могут искренне радоваться, ведь здесь их любимый дуэт в полном составе: Чонг и Марин, оказывается, очень неплохие и харизматичные пираты. Желтобородый Чэпмен, видимо, оставил весь юмор для своего персонажа, поэтому все смешные шутки звучат исключительно из его уст. Но не находя поддержки и содействия быстро тонут в общем хаосе и неразберихе, который создают сотрудники правоохранительных органов, охотящиеся за Желтой Бородой. Карикатурные образы дураков-полисменов были не раз использованы и преобразованы в кинематографе, но в этом раз они выглядят донельзя нелепо и глупо. Такие персонажи вполне подошли бы к какому-нибудь очередному американскому гэг-фильму с Лесли Нильсенем, но уж никак не к британской комедии. Так же картине не хватает атмосферы пиратских приключений, когда ветер рвет Черного Роджера, корабль кренится из стороны в сторону, а позади сквозь раскаты грома слышатся выстрелы бравых блюстителей порядка. Но, увы, сделав ставку на комедийную составляющую, создатели оставили море спокойным, стражей порядка – тупыми, сабли – в ножнах, порох – сырым. В английском языке есть прекрасное идиоматическое выражение 'to fall between two stools', которое как нельзя лучше характеризует фильм «Желтая борода». Вся полуудача фильма легко объясняется тем, что создатели попытались соединить обычные пиратские приключения и абсурдную пародию в стиле Монти Пайтона. Как раз тут сценаристы за компанию с режиссером и сели между двух стульев.