Анемона

Драма “Анемона” – это дебют в полнометражном кино Ронана Дэй-Льюиса, среднего сына актера Дэниела Дэй-Льюиса. До драмы “Анемона” у Дэй-Льюиса были один короткометражный фильм “Овца и волк” 2018 года и музыкальное видео Snow and Sun 2019 года для группы Sargasso, которая сейчас уже не существует. Но вообще Ронан – художник, он успел сделать себя имя именно благодаря картинам и скульптурам, прежде чем выпустить первый полнометражный фильм. Он работает в стиле, который называют 'панк-романтизм'; его работы включают в себя масляную пастель на холсте и скульптуры, изображающие повторяющихся существ. Поддержка у дебюта основательная: ради сына свою пенсию прервал Дэниел Дэй-Льюис (исполнил главную роль); более того, он помогал Ронану писать сценарий; финансовую поддержку оказывали кинокомпания Focus Features и продюсерская компания Брэда Питта Plan B. Принимаясь за просмотр драмы “Анемона”, вспомнила другой непо-дебют. Я имею в виду драматический триллер “Арман” (2024, Armand) Хальвдана Ульмана Тёнделя, внука Лив Ульман и Ингмара Бергмана. Они оба представили модели человеческих отношений; они постарались сделать что-то очень сложное и возвышенное; они избегали простых высказываний, предпочитая изъясняться метафорами и символами. У Тёнделя общая атмосфера получилась жаркой, то есть он в прямом смысле накалил ее, чтобы подчеркнуть сложность и удушливость от недопонимания. Ронан Дэй-Льюис, наоборот, заморозил воздух между близкими людьми, наполнил воздух мерзким запахом, но смягчил лужайкой с прелестными анемонами. И оба в финале разверзли небеса над всеми действующими лицами – один пролил ливень, второй сбросил град размером с декоративную мини-тыкву. Оба этих фильма получились образными, созерцательными. На больший процент это взгляд художников на взаимоотношения людей. В конце концов, это дебюты. Для дебюта – здорово. И почему бы не сделать полнометражный фильм, если есть такая возможность. Драма “Анемона” рассказывает о том, как травмирующий опыт одного человека способен эхом отозваться на жизни других людей, начиная с самых близких. Ронан Дэй-Льюис основным символом выбрал цветок, его название стало названием всего фильма. Значение анемона (или ветреницы) зависит от цвета. В фильме фигурируют белые анемоны. Именно белый означает искренность и чистоту. Но есть и общее значение для анемонов в целом: надежда на будущее, воспоминания о прошлом, хрупкость и ожидание. Есть еще греческий миф об анемоне, который сводится к тому, что цветок появился из крови прекрасного смертного Адониса после того, как его убил дикий вепрь. Богиня Афродита в своем горе заставила красный анемон расцвести из его пролитой крови, и ее слезы смешались с его кровью, после чего получился цветок. Печальная история происхождения анемона говорит о хрупкости жизни и о долговечности любви. Так, к значению цветка добавляется символика горя и разбитого сердца. Само название 'анемона' происходит от греческого слова anemos, что значит 'ветер'. Некоторые легенды гласят, что цветок раскрывается только тогда, когда дует ветер, что усиливает его связь с богиней любви Венерой, которая была дочерью бога ветра Зефира. В драме главный герой Рэй Стокер, сбежав от семьи буквально закрыл лепестки. У цветка внутри сюжета есть трогательное значение – эти цветы выращивал в саду родной отец Рэя и Джема. Получается, Рэй ценит семью, что выражается в лужайке анемонов перед его хижиной в лесу. Но Рэй себя наказывает. Как раз в этом сливаются разные значения цветка – и хрупкость, и искренность, и горе, и разбитое сердце, и траур. Метафорически выражаясь, цветы у его хижины – это и тяжесть коллективного горя, о которым тоже заходит речь в фильме. С этой тяжестью нужно справиться, чтобы самому пойти на поправку. Вообще любой цветок – это крайне хрупкое творение природы. В фильме даже есть момент, нарочно это показывающий. Как цветочки лежат на земле после града. Но они сняты так, что не выглядят мертвыми. Это сделано для того, чтобы проиллюстрировать попытки Рэя справиться с болью – как он закрывается перед эмоциональной бурей, а потом снова раскрывается, все же желая быть услышанным и понятым.

Знаете, в этом бизнесе есть актёры, а есть – явления. Существа из другой атмосферы. Дэниел Дэй-Льюис – именно такое явление. Когда он ушёл, в кино образовалась дыра. Тихая, но слышимая для тех, у кого уши на месте. И то, что он вернулся – не в голливудский блокбастер, не в громкую франшизу, а в камерную, почти интимную картину своего сына... Это не просто возвращение. Это высказывание. Поступок. Ронан Дэй-Льюис, парень, снимающий свой первый полный метр, ведёт себя не как дебютант. Он ведёт себя как охотник, который знает, за какой дичью он пришёл. Он ставит камеру и не мешает. Он понимает, что у него в кадре – не просто актёры, а два титана, два старых дуба, которые могут рассказать историю одним лишь скрипом своих ветвей. Сюжет? Да забудьте вы про сюжет. Это история не про бывшего солдата и его брата. Это история про то, что происходит в паузах. Взгляд Дэниела – вот главный сюжет. Он здесь не играет – он существует. Он дышит своей болью. Каждое его движение, каждый шорох его куртки – это предложение в рассказе о вине. Он ходит по этой проклятой, промозглой земле Северной Англии так, будто несёт на плечах всё своё прошлое. Это мастер-класс, который невозможно преподать. Это можно только прожить. А Шон Бин... Господи, Бин! Мы привыкли видеть его умирающим с достоинством. А здесь он живёт. Живёт с тем же самым, фирменным, биновским надломом. Его Джем – не противник Рэю. Он его зеркало. Их сцены – это не диалоги, это обмен тишиной. Это как смотреть на двух старых волков, которые обнюхивают друг друга, понимая, что они из одной стаи, но шрамы болят по-разному. И операторская работа... Томас Скотт, я преклоняюсь. Ты снимаешь эту грязь, этот ветер, этот пронизывающий холод так, что я, сидя в кресле, чувствую эту влажность на коже. Ты используешь натуральный свет не как приём, а как правду. Ты не красишь реальность, ты вскрываешь её. Длинные, неторопливые планы, когда камера просто наблюдает... Это смело. Это по-настоящему. И звук... Звук в этом фильме – это отдельный персонаж. Ты слышишь, как скрипят ботинки по гравию. Как ветер свистит в щелях старого дома. Как дышит Дэй-Льюис. Музыки почти нет, и это гениально. Потому что настоящая музыка этого фильма – это тишина, наполненная болью. «Anemone» – это не кино для попкорна. Это кино для стакана виски в одиночку. Оно медленное, тягучее, как смола. Оно требует от тебя участия. Ты не можешь просто смотреть – ты должен войти в этот мир, вдохнуть этот воздух, почувствовать эту тяжесть. Ронан не пытается тебя развлечь. Он пытается до тебя достучаться. И у него получается. Чёрт возьми, получается. Великий Дэниел Дэй-Льюис вернулся не для триумфа. Он вернулся для урока. И этот урок стоит восьми лет ожидания.