Страна в шкафу

Застенки условные, допрос бескровный, но он вызывает настоящий ужас своей запредельной психологической эквилибристикой. Неизвестное государство, неизвестное время. Хотя принадлежность героя Рикмана к неким госструктурам иногда начинает вызывать сомнения. Особенно когда становится ясно, что он - изначально единственный человек, контактирующий с героиней, причём когда-то был с ней знаком. Особенно интересный момент заключается в том, что изначально героине предлагается уйти. Однако гордыня напополам с правдолюбием, подстрекаемые любопытсвом, заставляют её остаться и ждать официальных извинений. Тем самым она оказывается вовлечённой в игру. Хотя неизвестно, действительно ли ей дали бы уйти, но она даже не попыталась воспользоваться этим шансом! Минимум конкретного даёт простор для смыслового наполнения. Фильм будто ставит вопрос, на что способна человеческая воля, и на что человек может опереться в трудном положении. Единственным оружием героини становится пресловутая 'страна в шкафу'. И каждый сам волен выбирать, насколько глубоко стоит уходить в это странное место. С одной стороны, оно помогает выдерживать ужасы реальной жизни, с другой, отвлекая от борьбы с дурной реальностью, тем самым поддерживает её существование.

За пару лет до того, как вышла «Страна в шкафу», у Алана Рикмана уже был опыт дуетного кино – «Верно, безумно, глубоко» режисера Энтони Мингеллы. И то ли потому, что это Мингелла, то ли потому, что Джульет Стивенсон гораздо интереснее смотрится в паре с Рикманом, чем партнерша по «Стране» Медэлин Стоу, то ли еще по какой-то причине, но сравнение этих двух фильмов будет не в пользу работы Рады Бхарадвадж. Тут тоже верно, ибо столько лет все тянется, тоже безумно, причем намного больше безумно, но увы, совсем не глубоко. Если по большому счету, то ругать особо вроде бы нечего. И тема сложная-серьезная, и актеры убедительные, и мораль важная, но… В каждом пункте есть детали, которые как бы и не глобальные, но в совокупности общее впечатление портят. Начнем с темы. Безусловно, политика и власть – вещи страшные. И нет ничего страшнее, чем политика фанатиков, помешанных на власти. Это диктатура, это беззаконие, это безвинные жертвы режима. И именно об этом хочет рассказать Рада Бхарадвадж. И Рикману прекрасно удается показать человека, который служит такому чудовищному режиму. Ему веришь – и его злобному равнодушию, и его жажде унизить ради собственного величия, и многому другому жуткому внутри этого персонажа. Но, к сожалению, очень быстро режиссера, что называется, понесло. Никто не спорит, что это для нее больная тема, но в своих обличениях она запутывается. Наверное, так бывает, когда фанатик одновременно и извращенец, но объединив два в одном, Бхарадвадж размывает основной посыл. И зритель уже не понимает, кто же этот персонаж и за что его ненавидеть больше. Постепенно эти «два в одном» запутывают и самого режиссера, из-за чего актер начинает выглядеть не ужасно, как должен, а гротескно-карикатурно, что в жанре данного фильма не предусмотрено. Рикман может сыграть оба варианта – и ужасно, и трагикомично, но вот проблема: он не знает, что именно должен играть, ему надо оба-два сразу, однако заданные жанровые рамки подобный синтез не предусматривают. Актер интуитивно это чувствует, потому местами он играет одно, местами – второе, и часто эти места противоречат друг другу. Тогда кажется, что Рикман переигрывает (особенно это заметно во второй части, когда он рассказывает героине о прошлом), но это не так. И все же конфликт двух составляющих одной неприятной личности, возникший по вине режиссера, сказался на качестве актерской работы главного мужского персонажа. Плавно переходим к актерам. Запутавшийся Алан Рикман, тем не менее, периодически очень хорош. Его партнерша Медэлин Стоу тоже, но реже. А вот дуэт у них получается гармоничным очень редко. Чтобы таки разобраться в том, что же именно в герое надо показать, актер иногда неосознанно перетягивает одеяло на себя. И героине почти никогда удается получить отобранное обратно. Очевиднее всего это в последних эпизодах, где морально победившая жертва вся в мерцании символизирует, насколько она выше, лучше. На фоне побежденного только мерцание и выглядит безоговорочным доказательством победы, в остальном все совсем не однозначно. Теперь о финале. То, что он открытый, это ничего. То, что он не играет на мораль, вот это что-то, и что-то не совсем хорошее. Потому вернемся к началу – и ругать фильм не за что, и хвалить не получается. Какое-то ощущение недосказанности, недодуманности, недоделанности. Понятно, что от эмоций режиссера – личное сильнее задевает, когда о нем рассказываешь зрителю. Но это не оправдание, если прекрасные актеры не всегда понимают, что делают и зачем. Обидно… 8 из 10