Молчаливый друг

Три истории, случившиеся в Марбургском университете, переплетаются, как корни деревьев: история первой студентки, принятой в университет в начале XX века, история студента из 70-х, который между девушкой и геранью выбрал герань, и история китайского нейробиолога в ковидный карантин 2020 года. На все эти события молча взирает 40-метровое дерево Гинкго двулопастный... «Я спросил у ясеня, где моя любимая...» - эта песня из «Иронии судьбы» воспроизводит популярный троп из славянского фольклора о разговоре с березой, и дубом и другими представителями флоры. Не чужда эта форма коммуникации и Востоку, и Западу (см. список стран, участвовавших в создании фильма). События трех разных эпох, происходящих буквально возле этого самого Гинкго двулопастного, высаженного в 1832 году, будут как раз об этом – о попытках поговорить с кем-то, кто не будет перебивать, насмехаться, закидывать советами или осуждать – деревом. Люди на этом фоне выглядят куда более злокозненными – во всех историях возникает человеческий конфликт: умница Грета борется в 1908 году со стереотипами мужчин, не допускавших до этого женщин к обучению в университете, студент Ханс в 1972-м страдает от непонимания и насмешек своих «забастовочно настроенных» однокашников и своей почти девушки, а китайский ученый Тони Чанг не поделил пустой кампус во время пандемии с раздраженным охранником. Практически все эти конфликты остаются неразрешенными, потому что это кино не про конфликты – оно про тишину ботанического сада, в котором проходят столетия, меняются люди, а листья все так же появляются весной и опадают осенью. Свой путь в сердце загадок мироздания и самой жизни на Земле герои ведут разными путями: Грета учится понимать язык форм листвы и делает выразительные, почти интимные фотографии самой разной растительности, Ханс – робкий тихоня и талантливый инженер – создает устройство, позволяющее горшку герани общаться с ним, и даже открывать ему двери и звать о помощи, когда пьяные балбесы хотят использовать горшок, как пепельницу. Китаец Тони, хронологически живущий в самой цифровой эпохе, пытается найти нечто общее между волнами, которые излучают деревья и... младенцы. Как минимум двое из этих трех найдут себе собеседников-людей, но до этого испытают мистический опыт единения с растениями – прямо «Аватар» какой-то. Кстати, «Молчаливый друг», как и «Аватар», идет больше двух часов, вот только событий там гораздо меньше. Кого-то это наверняка утомит, но для меня эта медитативная тишина – как бальзам на душу: этим вайбом нескучной пустоты он близок к другому медитативному фильму о тишине и одиночестве: «Идеальные дни» Вима Вендерса. На этом фоне редкие сцены всплеска эмоций воспринимаются еще сильнее: сцена «экзамена» Греты – это отдельный фильм в фильме (седовласые мужчины открыто троллят, газлайтят, абьюзят и харассят девушку лет за сто до того, как эти слова были изобретены), в момент атаки на горшок герани вдруг перехватывает дыхание, ну а какими вредными могут быть люди с «синдромом вахтера» в изоляции вы сами можете себе представить. Я смотрел фильм в оригинале с субтитрами (он еще в прокате), и смесь языков – важный движок сюжета: китаец общается с охранником через «гугл-переводчик», его ассистентка-китаянка плохо говорит по-китайски, потому что всю жизнь прожила в Европе, немецкий перемешивается с французским – это еще один уровень «нестыковки» и разобщенности людей, в отличие от универсального языка растений – одиноких и гордых, но все же чувствующих присутствие и людей, и других растений. В фильме много сцен с макросъемкой, и это завораживает не хуже спецэффектов – микрокосм фрактально похож на макрокосм, из маленького хрупкого ростка вырастает дерево, которое переживет десяток поколений после нас в вами, и это чувство общности похоже на религиозный экстаз. Одну сцену даже пришлось «заблюрить» из-за «сенситивного контента». Так где же моя любимая, гинкго, то есть, ясень? «Ясень не ответил мне, качая головой». Потому что кивание – это тоже ответ.

Знаете, как бывает: живёшь себе живёшь, работаешь нейробиологом, изучаешь всякие нейробиологические штуки в вдруг – бац! – оказываешься в чужой стране, в карантине, один-одинёшенек: ни работы, ни жизни, ни поговорить не с кем, ни банально пива выпить. Вот так и произошло с китайским учёным Тони Воном (Тони Люн Чу-Вай), застрявшим в кампусе Марбургского университета во время пандемии Covid-19. Итак, ты мучаешься от вынужденного безделья и вынужденного же молчания и неожиданно понимаешь, что выход один: попытаться наладить контакт с двухсотлетним гингко билоба… Ильдико Эньеди сняла двух с половиной часовой неторопливый, очень камерный, очень женский фильм, полный эмпатии и любви ко всему живому. Фильм – созерцание, фильм – фрактал, где в каждом отдельном элементе словно в капле воды отражаются все прочие элементы: в прошлом – будущее, в малом – большое, в «Я» - «Другой». Величественное Древо – немой свидетель всех этих элементов и отражений, свидетель живущий одновременно и в прошлом, и в настоящем, и в будущем, свидетель событий и судеб, воспринимающий всё и всех разом (подобно тем самым новорожденным детям, которых изучает Тони Вон), свидетель, объединяющий всё сущее в некий единый непрерывный континуум жизни. И это же Древо – эталонный «Другой», идеальный вызов Человеку в его способности наладить общение с Другим, понять Другого, научиться сопереживать Другому. В этой истории попытки Человека наладить контакт с Деревом, отражаются и прочие истории. Попытка Греты (Луна Ведлер) разбить стену, отделяющую её от мира традиции, мира насквозь мускулинного, мира высокомерных профессоров, свысока глядящих на экзаменуемую девушку. Кто она для них? Чем она отличается для них от того же дерева? Она Другая и ей удаётся проникнуть в мир мужчин только в совершенстве освоив его язык – язык науки, а потом и язык фотографии. В этой истории, как и в истории Тони Вона, отражается история 1972 года, история Ханнеса (Энцо Брумм), ищущего контакта с Гундулой (Марлен Буров), а вместо этого сумевшего подружится с крохотной геранью. И, наконец, во всех этих историях отражается история взаимоотношений нейробиолога Тони и разнорабочего кампуса Антона (Сильвестр Грот). Ведь вот чудеса: Тони, пытающийся наладить общение с деревом, совсем не замечает живущего рядом Антона, и только когда тот - гораздо менее образованный, недоверчивый, может быть завидующий – замечает одиночество и тоску Тони (которым сам и послужил причиной, справедливости ради), между ними налаживается общение, они находят общий язык. Вообще, любопытно, что практически каждый раз инициаторами диалога в фильме выступают персонажи более слабые, стоящие на ступень ниже на социальной лестнице или в табели о рангах: это Грета вынуждает профессуру принять её; это феминный Ханнес просто из любви и любопытства находит общий язык с геранью, а не сильная, знающая, чего хочет Гундула; это Антон, лишенный ученых степеней, делает шаг навстречу Тони. Из этого можно сделать вывод о соотношении силы и слабости, мудрости и наивности в паре Тони – Гингко билоба. Фильм о том, что себя мы обретаем только в общении с Другим. Когда выходим за пределы собственной скорлупы и совершаем невозможное – примеряем на себя шкуру (кору!) того, кто напротив нас - молчаливый и непостижимый. Вот так вот и бывает: думаешь, что перед тобой дерево, а это – Мудрец, две сотни лет пребывающий в медитации, а то и просто Человек, такой же, как ты сам. В заключенье обязательно надо упомянуть техническое совершенство фильма. Каждой эпохе соответствует свое визуальное решение, неожиданные ракурсы, длинные планы – всё работает на общую задачу, завораживает, погружает в состояние созерцания, дарит отдых глазам. Это очень хороший фильм и нам здорово повезло, что теперь он есть у всех нас.