Географ глобус пропил

Если вы искали мотивирующее кино о том, как расправить плечи, поверить в себя и уверенно шагнуть в светлое будущее, то немедленно разворачивайтесь и бегите в отдел диснеевских сказок. Перед нами концентрат уральской серости, щедро разлитый по граненым стаканам. Этот фильм — как тот самый соседский дядя Витя: вечно небритый, благоухающий вчерашним праздником, стреляющий мелочь до получки, но способный между затяжками выдать такую пронзительную философию, что Иммануил Кант нервно закурил бы в сторонке. Картина бьет под дых с первых кадров, с головой окуная в ту липкую, безнадежную, но парадоксально уютную русскую тоску, от которой хочется то ли выть на луну, то ли немедленно налить еще по одной. Великий и ужасный Константин Хабенский здесь не просто играет роль — он ее физически источает. Его Виктор Служкин — это апофеоз интеллигентного неудачника, святой юродивый эпохи победившего капитализма. Человек, у которого вместо внутреннего компаса — бутылка паленой водки, а вместо амбиций — дырка в кармане и маниакальная любовь к миру, который ежедневно вытирает об него ноги. Он пьет не потому, что маргинал, а потому, что вывозить этот абсурд на трезвую голову физически больно. Хабенский выдал такой мастер-класс обаятельной жалкости, что при просмотре хочется лично оплатить ему коммуналку и сбегать в ларек за пивом. Семейная идиллия главного героя — это отдельный вид изощренного психологического садизма. Елена Лядова в роли жены — просто ходячий сгусток презрения, выпивающий кровь мужа изящнее, чем любой породистый вампир. Ее взгляд режет стекло и мужское эго с одинаковой легкостью. А тут еще и лучший друг в исполнении Александра Робака — эдакий успешный жлоб, который и жену уведет, и за жизнь снисходительно пояснит. Этот треугольник настолько радиоактивен, что от него можно заряжать счетчики Гейгера. Но парадокс в том, что ты не можешь их ненавидеть. Они все живые, изъеденные бытом, барахтающиеся в этой пермской слякоти и пытающиеся нащупать хоть какое-то подобие счастья в коротких перерывах между скандалами. Педагогика по-служкински — это вообще отдельный сорт извращенного искусства. Наша система образования показана здесь не как храм науки, а как вольер с дикими приматами, куда по чьей-то злой шутке забросили уставшего философа-пацифиста. Детишки здесь не милые ангелочки, жаждущие знаний о строении земной коры, а натуральные гоблины пубертатного периода. Они жрут своего географа поедом, а он в ответ лениво отстреливается постиронией. Этот словесный пинг-понг между спивающимся интеллигентом и малолетними циниками — лучшее, что случалось с диалогами в нашем кино. Никаких розовых соплей о том, как «учитель навсегда изменил их жизни». Только хардкор, только естественный отбор в рамках школьного кабинета. Добавьте к этому коктейлю зубодробительный сплав по реке, который метафорично превращается в ледяное чистилище для всех участников регаты. Здесь на сцену выходит Анфиса Черных, играющая ту самую школьную Лолиту с берегов Камы. Искра между взрослым мужиком на грани нервного срыва и нимфеткой, которая еще сама не поняла, насколько она опасна, искрит так, что в тайге можно костры не разводить. Это балансирование на тончайшей грани между уголовным кодексом и высокой, почти античной трагедией прописано и сыграно так филигранно, что у моралистов непременно должны лопнуть сосуды от напряжения. Природа здесь выступает молчаливым судьей: холодная, безразличная и безумно красивая — как и вся эта нелепая жизнь. Закончить этот опус хочется мыслью, что перед нами история вовсе не о вреде алкоголизма или кризисе среднего возраста. Это роскошная, грязная, до боли смешная и до кома в горле грустная поэма о человеке, который изо всех сил старается никому не быть залогом счастья. Он просто хочет, чтобы все вокруг были счастливы сами по себе, без его активного участия. И в этой патологической, почти святой безответственности кроется такая бездна русской души, что в нее можно смотреть вечно, пока не закружится голова. Это кино не лечит ваши душевные раны, оно щедро посыпает их солью, предлагает закусить рукавом и цинично хлопает по плечу, напоминая, что дно — это отличный, твердый фундамент для того, чтобы наконец-то оттолкнуться. 10 из 10

Этот фильм я полюбил с самого первого просмотра. Но очень долго не мог понять, почему же он так близок мне, почему несмотря на всю неоднозначность главного героя и комичность самой истории, мне хочется пересматривать и пересматривать этот фильм? Виктор Служкин - обычный романтик, человек жизнь которого сложилась не так, как он наверное сам хотел. Оканчивая биофак Уральского Университета, он наверное мечтал о далеких странах и морях, как будучи каким-нибудь натуралистом, будет изучать горилл в Африке или пингвинов в Антарктиде. Но жизнь сложилась по-другому. Жена, дочь, отсутствие нормальной работы и полная опустошенность. И спасает только алкоголь. При этом и жену и дочь он очень любит. Но дорога манит… Работа учителем географии кажется могла бы что-то изменить, как-то сделать жизнь ярче. Но и тут наш географ встречается с обычной человеческой рутиной, ленью и алчностью. И никакой романтики. Наверное, Виктора Служкина поймут немногие. Многие осудят этого героя. За то, что пропил глобус, загубил свою жизнь, потерял жену, и был плохим примером для дочери. Но если вы посмотрите фильм, то увидите, что несмотря на всю аморальность героя, дочь его очень сильно любит. Потому что папа - открытый и честный человек, папа любит всей душой. Он никогда не предаст. А еще он знает наизусть Пушкина. И мне тоже по душе этот герой. Потому что настоящий романтик, который, который умеет мечтать, умеет смотреть на этот мир не только глазами скупого потребителя. Он, не смотря на то, что школьники весь учебный год строили ему разные подлости, всё равно ведёт их в поход. Потому что надеется и им привить тот самый романтический дух, который хоть иногда, хоть на секунду будет заставлять их мечтать, и хотеть большего. 'Носи пальто и мечтай о чём-нибудь великом!' - так говорил шахназаровский Курьер. Ну а Виктор Служкин готов отдать самого себя на растерзание. Лишь бы они о чём-то великом мечтали...