Небесные жёны луговых мари

Неожиданную актуальность обрела тема малых народностей, поднятая в киноискусстве еще задолго до наступления эпохи валидации и инклюзивности. Сегодня, когда мир уже успел изобрести эти и массу других терминов, призванных манифестировать важность и нужность каждого человека, каждой социальной, национальной группы; Когда отклонение от могущественного большинства больше не препятствие для нормальной жизни, а термин “меньшинство” перестает быть ругательством. Именно сегодня пришло время открыть для себя магический маленький мир, почти похороненный под толстым слоем коммерции и массовой культуры. Фильм Алексея Федорченко “Небесные жены луговых мари”, снятый по повести Дениса Осокина – это экранное воплощение не столько самого народа, (так как в документальной точности авторов заподозрить трудно); скорее это взгляд со стороны, образ незнакомого мира в глазах, впервые обращенных к нему, впервые увидевших его уходящую красоту. Фильм построен как череда новелл, каждая из которых называется именем героини, начинающимся непременно на “О”; всего таких новелл 22. В центре повествования находится женский персонаж – девочка, девушка, женщина, старушка. Автор схематично изображает ее жизненный путь, или же детально представляет один яркий эпизод, обрамляя его пестрыми и нередко пугающими современного городского жителя традиционными обрядами. Фильм заявлен как произведение в жанре “этносказка”, в одном из таких жанров, которые, бывает, придумываются авторами под конкретное произведение, чтобы объединить его основные черты. Создатели фильма обращаются к фольклорной традиции народа мари, выискивают наиболее зрелищные, кинематографичные ее стороны, выставляют напоказ и художественно приукрашивают некоторые сакральные обряды. При этом они характеризуют жанр, в котором творят, словом “сказка”, вероятно, чтобы подчеркнуть условность происходящего на экране. Этот момент чрезвычайно важен для восприятия фильма, так как привнесенные в него элементы народной культуры и языческих верований как фильтр наложены авторами на вполне современную картинку. Все герои фильма живут в наши дни, и переплетение реалий сегодняшнего мира с лесными чудовищами, упырями, древесными божествами, заговорами и прочим создает обескураживающее впечатление. Однако принимай зритель все это за чистую монету и рассчитывай он на документальное повествование о жизни современных марийцев, его неизбежно постигло бы разочарование. Несмотря на некоторые критические замечания от представителей мари о недостоверности показанного в фильме, это произведение, безусловно, создано с великой любовью к народу, его душе, его непримиримой натуральности. Фильм полностью снят на марийском языке. Русскоговорящие актеры, привлеченные для съемок, были обязаны играть свои роли на языке персонажей, для русскоязычных зрителей предусмотрен дубляж – монотонный перевод, наложенный поверх голосов актеров. Автор перевода и, собственно, обладатель закадрового голоса – Денис Осокин, написавший сценарий для фильма. Его речь завораживает зрителя настолько сильно, насколько и раздражает своей безыскусностью, отсутствием оттенков, некоторыми особенностями дикции. Однако в сочетании с яркими, порой дикими образами на экране звуковая дорожка обретает новые краски. Нельзя оставить без внимания и визуальное оформление фильма. Общей зрелищности способствует обилие элементов традиционной культуры: пестрые этнические наряды, детальное и даже гротескное воплощение “нечисти”, свойственное скорее действительно фильмам-сказкам, чем документальной фольклористике. Постановка кадра в сценах своеобразного “единения с природой”, в разных формах отраженного в новеллах. Создается впечатление, что большая часть эпизодов разворачивается на фоне мрачного пасмурного неба. Общая “осенняя” затуманенность сохраняется до последнего кадра, но тем ярче выступают эпизоды, пронизанные слепящим солнечным светом, тем красочнее выглядят летние лужайки и разноцветные ленты на костюмах. Тем зеленее хвойные ветви, положенные по традиции в белый гроб, подле безвременно ушедшей молодой невесты. В фильме красота никогда не остается сама по себе, зрителю не суждено беспрепятственно восхититься природой, романтической историей. Появляющиеся в кадре съедобные предметы не пробуждают вкусовых рецепторов, так как аппетит зрителя все равно каждый раз бывает испорчен внезапным обращением к телесности. Каждый эпизод фильма отвечает на запрос о диком, первоначальном. Исследование человеческого тела, наслаждение жизнью, уважение к смерти. Разные проявления жизни и разные формы принятия смерти– это то, о чем громче всего заявляет фильм. Отдельные эпизоды могут заставить зрителя почувствовать себя неловко, в них много чувственности, сексуальности, но нет идеализации, к которой привык потребитель массовой культуры. В “Небесных женах…” сексуальность – это просто часть повседневности, человек – это его тело, первое, что было ему дано и с чем он всю жизнь борется и что всегда его побеждает. Герои фильма не бегут от телесности под кров морали, для них признание своего естества не противоречит духовным ценностям. Проблемы тела освещаются в фильме в контексте супружеской жизни, взросления, переживания смерти близкого. Женщина называет свое дородное тело “красотой” и хочет передать красоту своей племяннице, мужчина идет в лес в лапы чудища, чтобы излечить супругу от неизвестной интимной болезни, девочка трубит в рог, возвещая о первой “крови” и многое другое. Иносказательность и метафоричность перемешивается с прямолинейностью повествования. Зритель с головой оказывается погруженным в сказочный ненастоящий мир и вдруг выталкивает себя оттуда, с недоумением обнаруживая его чрезмерную для сказки естественность. Не лишен фильм и некоторой карикатурности: один из эпизодов, например, пародирует распространенный сюжет о провинциальной певице, стремящейся покорить столицу. Авторы пользуются вполне традиционными механизмами, изображая жизнь посредственной артистки в опустившемся и полном корыстных людей мире “шоу-бизнеса”, при этом сохраняются фольклорные персонажи и общая стилистика этносказки. Несоответствие режет глаз, оставляет зрителя с ощущением дискомфорта...возможно, таким же, какое возникает при столкновении двух миров – старого и нового, сказки и реальности. В эту самую реальность зрителя возвращает эпизод в библиотеке, где сам автор сценария выступает в небольшой роли и читает стихотворение, посвященное его любимой. Это единственный эпизод на русском языке и в котором сама героиня так и не появляется на экране. Но речь автора звучит как самостоятельное высказывание, как раз демонстрируя этот взгляд со стороны. Автор не пытается войти в описываемый им мир, он остается в стороне, наблюдает и воспевает его. Фильм рекомендован к просмотру зрителям, достигшим совершеннолетия, однако не все из них будут удовлетворены увиденным на экране. Рекомендовать этот фильм следует тем, кто интересуется традицией, обрядовыми практиками, тем, кому небезразличны проблемы живого человека, оставшегося один на один с собой и своей природой, тем, кто и в современном мире и в совершеннолетнем возрасте не утратил способности видеть разные миры, непохожие на тот, в котором ему довелось родиться и жить. Для тех, кто не боится, что придуманный мир окажется не совсем волшебной сказкой, этот фильм будет полезен, а может быть и приятен.

Мне в целом очень нравится писатель Денис Осокин, и это тот случай, когда экранизация совпадает с книгой. Могло быть и лучше, наверное, и тем, у кого нет достаточной начитанности российской прозы и прозы малочисленных народов, эта кинокартина может показаться полной дичью. А я попробую в этой рецензии сказать, почему Федорченко сделал всё, как надо. 1) Сохранение мифологической основы. У нашего кинематографа очень редко получается не скатиться в лубок или в чернушную российскую хтонь. В книжке Осокина хтони намного больше, да такой, которая вряд ли поддаётся визуализации. Марийские народы очень изобретательны в своих культах и обрядах: женские трансовые пляски голышом, чтобы привлечь жениха, встреча покойника с кладбища (который приходит в дом прямо так, ножками), любовная магия, столкновение с духами леса - и это лишь малый перечень, который вошёл в цикл коротеньких эпизодов, из которых состоит этот фильм. И это очень интересно мне, как филологу и фольклористу. 2) Сновидческий язык. Столько существует разных 'языков кино', но манеру Федорченко в 'Небесных жёнах' я назвала бы сновидческой. Пространство фильма организуется таким образом, что в какие-то моменты логика повествования совсем утрачивается. Возможно, это минус, поскольку режиссёру не удаётся сохранить логические связи мифа, некоторые детали просто не считываются простым зрителем и кажутся странными, а иногда и дикими. Но лично мне, как читавшей множество книжек по фольклористике, всё понятно. Более того, за счёт именно такой утраты логики, и воссоздаётся, как говорится, колорит местности. 3) Сохранение и передача особенностей говора. Один из самых больших плюсов в этой работе, поскольку очень важно было передать особенности речи марийцев. Во многих коротких историях даётся чисто марийская речь, где-то - характерный говор, похожий на говор жителей народов севера. И это стопроцентное попадание в жизнеподобие. 4) Магия и мистика. Видно, что проведена большая работа по изучению специфики ритуала у малочисленных народов России. Бабушка, шепчущая на нитки и т.п. Я тоже поездила по деревням и видела, как это происходит. И передано всё в этом кино с такой достоверностью, что лучше и не сделать. 5) Полупрофессиональные актёры. В данном случае выглядело бы странно и нелепо, если бы в таком кино играли профессиональные актёры, уже примелькавшиеся в российском кино. Из проф. актёров: Яна Троянова, Александр Ивашкевич, марийский актёр Василий Домрачёв и ещё несколько незаезженных лиц. Троянова тогда была ещё малоизвестна, к тому же она - из Свердловской области, и вжиться в роль Орики ей, должно быть, труда не составило. Из минусов: 1) Иногда режиссёр, действительно, скатывается в дичь, которой нет у Осокина или которая сглаживается в книжке особым поэтизмом повествования. Эта дичь, в основном, касается телесности. Почему-то телесность очень смакуется, превращая картину в 'лубок про лобок', то есть, режиссёр попросту скатывается в пошлость. У меня создалось впечатление, что для экранизации вообще намеренно взяты те части текста, которые касаются телесности героев. 2) Плохая операторская работа. Просто из рук вон плохая: есть места, где она напоминает съёмки на телефон: камера дрожит, фокусируется не на том, что нужно, стоит, где нужно двигаться и всё такое. 3) Звук. Уж не знаю, я смотрела этот фильм на своём компьютере, на экране телевизора, в разных версиях... и так и не нашла ни одной версии, где звук был бы нормальным. Ну, очень тихо. Возможно, просто я не нашла нормального качества, но закрадывается ощущение, что со звуком там, действительно, беда, и виновата не моя техника. 4) Размазанность повествования. Можно было сделать компактнее и от этого картина не потеряла бы своей прелести. Издержки 'сновидческого языка'? Не знаю. Но мне иногда было тяжело смотреть 'в пустоту'. Чисто вкусовщина, конечно, но всё же. В целом, кино атмосферное, как бы сказали. Можно воспринимать его как русский артхаус, интересный не всякому. Но я вот ценитель таких вещей. 6 из 10