Невидимый мир

Никому не понравился фильм Ежи Штура в подборке короткометражек «Невидимый мир». Просто, банально, да еще и до неприличия на самый известный фильм Герца Франка похоже («Старше на десять минут»). Я тоже сначала так думала. Но вот сижу сейчас, спустя неделю, над этой статьей, и вспоминается почему-то рябящая тьма кинозала в ленте Ежи Штура. Его простой и, на минуточку, совершено бесстрашный, спокойный, доверчивый, прямой любящий взгляд в самый эпицентр того, что можно назвать и адом, и раем, и смертью, и жизнью, и жутью, и сладкой мукой любого художника – в лица своих зрителей. Только вдумайтесь, как это страшно и ответственно, как беспокойно – смотреть на то, как постигают сделанное тобой другие! Ведь Штур бразильцам свое кино на самом деле показал. И смотрел потом за всеми реакциями, за всеми нюансами восприятий, в том числе и скучающих, нелепых, нестройных восприятий, монтируя все это. На крупных планах ловил отсветы сделанного в их глазах… Ты читаешь сейчас меня, а я не могу тебя представить, реакции, мимику, что думаешь в этот момент, скучно ли тебе, бросишь ли через несколько слов и строк, назовешь ли дурой или великодушно поймешь… Я не могу представить тебя. И я не хотела бы видеть свои строчки в твоих глазах. Боязно. Пусть ты всегда будешь невидимым. Только будь… Видишь, я на «ты» с тобой говорю. Я - какой ни есть автор – говорю с тобой на «ты». А Ежи Штур это «ты» не просто проговаривает, он чувствует его, кровью и плотью переживает. Он посмотрел в глаза этим нескольким «ты» на своем показе и каждого из них принял, понял, полюбил. В философии французского экзистенциалиста Габриэля Марселя есть мысль о том, что отношение к другому человеку как к «ты» является подлинным; оно противостоит отношению к нему как к «он», т.е. низведению его до уровня вещи. Штур учит художников, что можно жить и работать в свете «ты», можно всегда этот свет видеть, не отводя глаз. «Ад – это другие»? Я – это другие! Мне кажется, так видит Штур. Миссия фильма (творчества) - пусть не слиться, так хоть прижаться каким-то боком к другому, найти, да, банально звучит, точки соприкосновения в этой бесстрашной «прижатости». Есть такой стандарт восприятия творческого процесса. Будто он полностью подчиняет себе творца, изнашивает его тело и душу, гонит от мира в фантазийные просторы или темницы, приносит одиночество, непонимание окружающих… Кто-то отыскивает в нем безумие, кто-то - несчастье. Цветаева вообще с самоубийством сравнивала. Так вот, такой художник творит в мире, где зритель невидим, его попросту нет. Есть воля Дара. И может, что-то еще более мистическое. А для Штура творческий процесс – нечто принципиально иное. Он знает, хочет знать, видеть, любить воспринимающего его человека, причем не из подленького желания понравиться, а из-за того, что тот, в кого вольется все, что ты хотел показать, высказать, - единственное оправдание и главная надежда для того, что ты сделал. Надежда стать видимым. А значит живым. Из других историй выводов почему-то получилось куда меньше. Но болью царапнуло понимание (особенно после ленты про гостиничного служащего): современный мир многим и многим (тут не в профессии дело) навязывает невидимость, невидимость - мимикрия под то, что нас окружает, то бишь растворенность в окружающей пустоте. И вместо того, чтобы заполнить пустоту собой, своей волей, сердцем, порывом жить по-другому, многие прячутся в маски-невидимки, стирающие лицо, и, маскируясь под пустоту, сами становятся ею. Человек, преодолевший точку духовного «невозвращения», невидимый в своем неБытии, до отчаяния бесчеловечен. P.S. Написано после разговора с актером Андреем Бердниковым о художнике и зрителе. Андрей сказал: «Страшно!», когда я спросила его, а смог бы он посмотреть (на максимальном приближении) в лица зрителей во время или после своего спектакля.

То, что в анонсе данной картины написано: «Сан-Паулу, я люблю тебя!» абсолютно не является характеристикой фильма. Нет, «Невидимый мир» - это не признание в любви бразильскому городу, а высвечивание, подчеркивание его проблем, переживаний его жителей. Причем героями киноальманаха являются абсолютно обычные люди, так что истории, показанные в фильме – это не что-то необычное и волшебное, но будничное и повседневное. Фильм во многом даже тяжело смотреть, хочется закрыть глаза, хочется, чтобы он быстрее закончился. Такова его документальная часть. Данный киноальманах отличает от прочих то, что он являет собой смешение жанров: здесь есть как художественные короткометражки, так и будто репортажи журналистские, а есть и документальные картины. Далеко не все они одинаково хороши. Некоторые, как черт из табакерки, выстреливают в самом финале. Например, самый первый фильм про проповедника. Поначалу вообще не очень понятно, о чем он. Потом кажется, что высвечиваемая истина банальна, да и показана она вульгарно и дешево. Но вот неожиданный поворот, и становится ясен замысел режиссера, такой необычный, и притом такой простой. И да, он заставляет задуматься, и запомнить эту короткометражку: «Людей вводят в заблуждение». Еще одна очень приятная короткометражка по замыслу своему простовата, но снята как настоящее кино, у которого есть герои и сюжет. Фильм про служащего отеля, в котором останавливаются не самые бедные люди с самыми разными проблемами, цепляет. Нам говорят, что в отеле служит человек, который видит духов, но главный герой вовсе не он, да и мистики здесь нет вообще. Главный герой может больше, чем видеть духов: он видит души, и сам он неравнодушен. Нам показывают трогательное стремление помочь людям, но этим людям помощь не нужна. Тем не менее, у этой короткометражки грустный, но одновременно счастливый финал. Есть и весьма неудачные сюжеты, например, про кота на кладбище. Даже комментарий, который в данной картине следует после каждого сюжета, вовсе не объясняет задумку автора. Кажется, что это всего лишь очередное творение с претензией на что-то, абсолютно не дотягивающее до мало-мальски приличного уровня. Примерно настолько же мало понятной я бы назвала короткометражку про индейцев. Может быть, и можно понять, о чем она, но для чего, что пытается показать, высветить – нет, не ясно. Неудачной я бы назвала еще и картину про двух встретившихся в Сан-Паулу приятелей. Мысль о власти виртуального над реальным далеко не нова, да и способ демонстрации этой власти тоже далеко не оригинален. Интересно в этом маленьком наблюдении то, что персонажи готовы говорить часами ни о чем, лишь бы говорить, но автор хотел показать не это. Есть в этой сборной солянке из даже не связанных по смыслу картин и два реально пугающих эпизода. Первый – это капоэйра в бедном районе Сан-Паулу: такая веселая, беззаботная, казалось бы, толпа, дети со счастливыми улыбками на лицах. Но счастье это – с горчинкой, ведь нам показывают людей без будущего, без шансов на достойную жизнь, на счастье. Капоэйра – это единственное развлечение, которое они могут себе позволить… Танец-борьба… Это – короткометражка потерянных надежд, несуществующих надежд… А вторая страшная зарисовка – это, напротив, зарисовка о надежде для детей, у которых, казалось бы, нет шансов на нормальную и счастливую жизнь. Морально довольно тяжело смотреть на этих детей, хотя и понимаешь, что впереди у них ЖИЗНЬ, а не существование, как раньше. В целом, картина непростая и очень неравномерная. Достойные сюжеты соседствуют с откровенными слабыми поделками на тему. Да и темы взяты разные. Но нет в них романтики, милых зарисовок. Везде, даже в самых художественных сюжетах, мы видим реальность, проблемы, как они есть. Фильм оформлен таким образом, что после каждого сюжета дается краткое пояснение, что автор хотел сказать. Но, как я уже писала выше, далеко не всегда понятно, что же, и я как зритель часто оставалась в недоумении. Про художественную ценность «Невидимого мира» говорить сложно: картинка здесь далеко не идеального качества, как мы привыкли. Часто довольно низкого, хотя, возможно, это очень хорошо вписывается в общую канву той или иной зарисовки. Музыки в картине почти нет, что мне, как привыкшей к бразильским сериалам девушке, несколько странно. Я не могу рекомендовать к просмотру «Невидимый мир». Надо быть готовым увидеть подобную картину. Здесь есть что-то, что роднит картину с российским арт-хаусом – какая-то грязь, высвечивание проблем, хотя да, абсолютной безнадежности здесь тоже почти нет. Повторюсь: фильм надо смотреть, только есть вы готовы к этому. 6 из 10