Антивирус

Досмотрел и сижу разбираюсь в ощущениях. Тут вроде есть всё: герои со скелетами в шкафу, сцены, от которых брезгливо морщишься, и над всем этим витает такой важный дух — мол, смотрите, мы снимаем философское кино про больные проблемы современности. А по факту — пустота. И начинаешь сам с собой спорить: где же споткнулись? Начиналось-то всё огонь. Описание — огонь: мир, где фанаты платят за вирусы знаменитостей, чтобы носить в себе частичку кумира. Идея интригующая, почти гениальная в своём абсурде. За эту завязку цепляешься, ждёшь, как же её развернут. Думаешь: «Нууу, сейчас начнётся». А не начинается. Как будто сюжет топчется на месте и вдохновенно копается в носу. Главный герой — функция, а не человек. Почему он коллекционер? Что им движет? А понятия не имею. Злодеи из корпорации — картонки. Темп медленный, под стать артхаусу, но артхаус без наполнения — просто тягомотина. Идею выдали в первые минуты, а дальше — хождение по кругу. Тут я полез в свои закрома. Я сколько себя помню, в музыке кручусь. Для меня «звезда» — это не телевизионный образ, а человек, с которым можно пересечься на репетиционной базе и перекинуться парой фраз. Который знаком через одного-двух общих знакомых. А те, кто приезжает из других городов или из-за рубежа — всегда можно подойти после концерта, перехватить у выхода, взять автограф, нормально пообщаться. Никакого сакрального ореола, живые люди. И с друзьями мы обсуждаем не то, как они там живут по-богемному, а их подход к музыкальной составляющей — к звуку, к инструментам, к аранжировкам. И вот этот опыт встал мне поперёк горла при просмотре. Я банально не верю в показанное. Не могу принять реальность, где люди готовы умереть ради болезни кумира. Как будто у меня нет такого кода в голове. Это как обсуждать проблемы марсиан — звучит интересно, но к делу не пришьёшь. Хотя, допускаю: может, для кого-то это больная тема. Есть же люди, которые «Звёздные расследования» и «Программу максимум» глотают как нектар. Кто живёт далеко от больших городов и звёзд вживую не видел никогда. Для них экран — единственное окно в «красивую жизнь». Я искренне не понимаю этого, но готов поверить, что так бывает. Просто я, мол, в другом цехе работаю. Поймал себя на мысли: «Солярис» Тарковского — тоже медленный, тоже фантастический, тоже про сложное. Но там я рефлексирую, переживаю, готов плакать над Крисом и Хари. Хотя жену не терял и к разумному океану не летал. Там есть универсальный ключ — боль, вина, любовь. А здесь ключа нет. Дверь как будто заперта изнутри, а мне даже щёлочки не оставили. Короче, «Антивирус» — фильм-концепция, которая так и не стала фильмом-переживанием. Держится на визуале и фамилии Кроненберг. Убери это — и рассыплется. Для кого-то, кто внутри культа потребления или для кого телезвезда — единственный маяк, может, и зайдёт. Для меня — нет. Я за стеклом, и внутри там как будто пусто. 6 из 10 За интригующий замысел, за картинку, за попытку. Но без души. Как будто режиссёр постеснялся её туда положить. Стиль отца он срисовал чётко — хоть Дэвид формально и не участвовал. А могло бы быть шикарно, если б было о чём снимать. А так — нуу, нормуль, но проблемы высосаны из пальца, так что и не могло.

Когда я включал «Антивирус», я ожидал что-то близкое «В чужой шкуре» или «Бескрайнему бассейну». Две последние работы Брэндона Кроненберга я люблю почти безоговорочно: там есть философия, психологизм, умение обернуть телесный ужас во внутренний вопрос. Но увы, в его дебюте я увидел только предчувствие будущего стиля. Как будто режиссёр нащупал свою тему, но ещё не научился говорить о ней. Он только пробует произносить первые, неловкие слова. Сюжет фильма прямолинейный, но с интригующей задумкой: в мире будущего знаменитости через компании продают свои болезни фанатам. Хочешь почувствовать себя ближе к кумиру? Заплати и получи в кровь вирус, которым он болел. Главный герой Сид (Калеб Лэндри Джонс) работает в такой компании, но тайком заражает себя «звёздным» недугом, чтобы перепродавать его на чёрном рынке. Тут начинается движение по тонкой грани: Сид – символ системы, которая продаёт прикосновение к чужой жизни. Однако втайне он сам жаждет этого прикосновения. Он хочет не просто быть посредником, а заболеть, прожить чужую судьбу на своей коже. Визуально фильм сделан стерильно и почти безжизненно. Белые стены, чёрные двери, холодные лаборатории. Всё нарочито аккуратно, будто больница будущего, где чистота сама является угрозой. На этом фоне кровь и (буквально) оголённые нервы смотрятся ещё ярче, но вместе с тем бессмысленнее. Да, сын Кроненберга продолжает дело отца — телесность, болезни и уродства. Но здесь форма часто перевешивает содержание. Я вижу натуралистичность ради натуралистичности. В его следующих фильмах будет иначе: телесный ужас станет оболочкой для разговора о внутреннем. Здесь он выглядит как самоцель. И это затягивает не на весь фильм. Первые полчаса приятно наблюдать за Лэндри Джонсом, который меланхолично сидит с градусником во рту и смотрит на тебя через экран. Но к концу второго часа утомляет. Детективная линия должна была добавить динамики, но кажется инородной. А мотивация героя так и остаётся смутной: он скорее образ, чем человек из плоти. Фильм можно упрекнуть в сырости. Да, это черновик. Но иногда черновики ценнее: в них слышно дыхание автора, его проба пера, его неуверенный, но честный голос. И этот голос говорит не о вирусах, а о нас самих. Потому что главный вирус фильма — желание. Желание прикоснуться. Желание проглотить чужую боль. Желание прожить не свою жизнь. И без предупреждения на этикетке, однажды ты сам рискуешь осознать – «Я тоже заражён». 6,5 из 10 За честный, неудобный опыт. За предтечу талантливого режиссёрского голоса. За фильм, который хочет сказать что-то важное, но пока лишь ищет голос.