Догма

Рай — это не пухлые облака и золотые арфы, под которые вечность скучают праведники. Это гигантский, прокуренный насквозь корпоративный офис, где главное начальство давно ушло в бессрочный отпуск, а правила пишут пыльные клерки, ни разу не нюхавшие пороха. Вся эта небесная канцелярия воняет застоявшимся перегаром, высохшими чернилами и священным пофигизмом. Вселенная держится на соплях и бюрократических парадоксах, словно ржавый двигатель, в который вместо хорошего масла залили святую воду пополам с палёным абсентом. И если кто-то думает, что божественный замысел — это стройная симфония, то добро пожаловать в жестокую реальность. Это скорее пьяная поножовщина в придорожном кабаке, где вместо разбитых бутылок в ход идут судьбы целых миров, а кровь вытирают грязной скатертью. «С небес на землю упал, закон как дышло помял» В эту бюрократическую помойку с двух ног влетают Локи и Бартлби — два изгнанных ангела смерти, которых с убийственной лёгкостью воплотили Мэтт Дэймон и Бен Аффлек. Они бесконечно далеки от тех ванильных херувимов с рождественских открыток. Эти двое — смертельно уставшие наёмники, внезапно нашедшие лазейку в католическом уставе. Представь себе хитровыделанного мошенника, отыскавшего опечатку в уголовном кодексе, которая позволяет легально выпотрошить прокурора и списать это на налоги. Крылатые братки всего лишь хотят вернуться домой, и им абсолютно плевать, что их возвращение через освящённую арку в штате Нью-Джерси докажет погрешимость Творца и сотрёт всё сущее в ничто. Локи вершит ветхозаветное правосудие в корпоративных залах заседаний с будничной жестокостью мясника, рубящего говядину на фарш. Их крестовый поход — это не злоба, это просто рутина, заправленная топливом из святой обиды и непробиваемого сарказма. «Святая дева в депрессии, спасать миры не по профессии» Пока вселенная готовится схлопнуться, на сцену выходит Вифания в исполнении Линды Фиорентино. Она работает в клинике, где прерывают беременности, её вера мертва, как забетонированный в тазик стукач, а лицо выражает перманентную стадию экзистенциальной тошноты. Именно на эту утомлённую бытовухой женщину падает священный квест. Спасать мирке не по рангу, но когда у тебя в спальне материализуется Метатрон — Глас Божий, выбора не остаётся. Алан Рикман играет архангела так, будто это элегантный работник морга, доведённый до ручки идиотизмом своих клиентов. Он пьёт текилу, морщится от людской глупости и выплёвывает экспозицию, как снайпер пули — чётко, больно и прямо в лоб. «Два обкуренных пророка — от Нью-Джерси до порока» Но какая священная война без кавалерии? Только вот спасители здесь — это ходячая катастрофа с интеллектом табуретки и словарным запасом портового грузчика. Встречайте: Джей (Джейсон Мьюз) и Молчаливый Боб (Кевин Смит). Назвать эту парочку пророками — всё равно что доверить макаке разминирование ядерного фугаса. Они вваливаются в теологический конфликт, пока ищут, где бы накуриться и кого бы затащить в постель. Джей генерирует тонны мата со скоростью пулемёта, превращая любую серьёзную мысль в грязный анекдот, а Боб остаётся стоическим философом, который решает проблемы либо многозначительным взглядом, либо монтировкой по хребту. Они — тот самый ржавый гвоздь в пятке здравого смысла, который удерживает эту безумную конструкцию от падения в пафос. «Тринадцатый апостол и муза из рая — банда спасителей просто чумная» Команда спасения обрастает маргиналами, как бродячий пёс — репьями. С неба буквально сваливается Руфус (Крис Рок) — тринадцатый апостол, которого вычеркнули из Библии исключительно из-за того, что он чёрный. Он сыплет жалобами на расизм в Евангелии так бойко, словно читает рэп на собственных похоронах. А в довесок к нему идёт Серендипити (Сальма Хайек) — небесная муза, подарившая человечеству девятнадцать самых кассовых блокбастеров, но вынужденная подрабатывать стриптизёршей из-за творческого кризиса Всевышнего. Этот цирк уродцев собирается вместе не ради высоких идеалов, а просто потому, что больше некому разгребать этот бардак. Высшая миссия в их исполнении похожа на пьяную драку в подворотне: никакой эстетики, сплошная грязь, но бьют наверняка. «Демон из кала и падший мажор, для этой вселенной готов приговор» И где же злодеи, достойные такого балагана? Забудьте про величественных владык преисподней. Главный кукловод — Азраил (Джейсон Ли), истеричный демон-мажор, который жалуется на сломанный кондиционер в аду. Он не вызывает первобытного ужаса, он бесит, как комар в тёмной комнате. Но истинный апофеоз абсурда — это Голгофский Дерьмодемон. Буквально. Огромный, рычащий монстр, целиком состоящий из человеческих фекалий. Это смачный харчок в лицо всей возвышенной теологии. Против такого врага не поможет святая вода и серебряные пули, здесь нужен баллончик с освежителем воздуха и противогаз. Этот кусок дерьма — идеальная метафора всего того лицемерного бреда, через который приходится продираться героям. В конце концов, вся эта история доказывает одну простую истину. Вселенная — это лишь затянувшаяся шутка Всевышнего, где апостолы курят травку, ангелы крошат черепа в капусту, а спасение мира зависит от того, успеет ли уставшая женщина вовремя закрыть нужную дверь. Смейтесь над своими богами, пока они не начали смеяться над вами, ведь святость измеряется не количеством отбитых в молитвах поклонов, а калибром пушки, которой вы отстреливаетесь от невыносимого абсурда бытия. 8 из 10

Кажущийся простым, но на самом деле довольно сложный фильм о силе догматов католической церкви и её роли в обществе. Он появился на рубеже веков, в непростое время новых надежд, которые сложились у людей несмотря на то, что политические и социальные условия в мире на тот момент были чётко определёнными (и недавний конфликт в Косово это подтвердил). Кевин Смит к тому времени уже снял Клерков, Тусовщиков из супермаркета и «В погоне за Эми», что позволило ему стать заметной фигурой в американском кино. И вот в это непростое для общества время он предложил поговорить о месте католической религии в наступающем столетии. Как это обычно водится у Смита, поговорить в ироничной, зачастую на грани дозволенного манере. В центре сюжета попытка двух падших ангелов, сосланных на землю, вернуться обратно в рай и противостояние им девушки, утратившей веру в результате различных жизненных коллизий и двух типичных представителей американской молодёжи. Глядя на то, что происходит на экране, очень хочется воскликнуть, что это искажение идей Библии, но не стоит торопиться с выводами. Основная мысль, которую режиссёр пытается провести на протяжение всего фильма в том, что мы слишком узко воспринимаем то, что написано в канонических текстах. Раз за разом нас сталкивают с тем, что если мы начнём смотреть на ситуацию шире, мир не разрушится. Смит иронизирует над попытками религии быть ближе к современной молодёжи и сокрушается, что с годами форма подачи стала сильно превалировать над идеями. Для того, чтобы показать, насколько эта форма в действительности далека от мыслей современной молодёжи в повествование включены два кочующих персонажа вселенной режиссёра (Джей и молчаливый Боб), которым отведена очень сложная роль хранителей героини. Несмотря на очень далёкие от католичества и вообще любой религии мысли, поступки Джея и Боба прекрасно укладываются в понятие «добрый христианин». Вообще, вся ирония Смита подчёркнута глубоким уважением к предмету разговора, и едкие комментарии касаются только внешнего блеска, который заслоняет и размывает смысловое ядро Католичества. Актёрский состав фильма преимущественно на высоте. Все главные роли сыграны не только прекрасно с точки зрения актёрского мастерства, но и весьма правдоподобно, что немаловажно для такой тематики. Очень сложно выделить кого-то конкретного, потому что все создали яркие, запоминающиеся образы, но мне наиболее запомнился Руфус в исполнении Криса Рока, несколько эффектных появлений Алана Рикмана, оглушительно смешной стартовый эпизод с Джорджем Карлином и неожиданное появление Аланис Мориссетт. Устами музы Серендипити в не самом лучшем исполнении Сальмы Хайек режиссёр выдал на мой взгляд одну из самых важных для своего высказывания мыслей: «Мне не по душе те, для кого Бог — не благословение, а бремя. Как для некоторых католиков. Для вас вера — не праздник, а угрюмый подвиг». Можно по-разному относится к этим словам, но мне кажется, что тем, у кого есть желание как-то подружить сложный комплекс религиозных догм возрастом более 2000 лет и современный мир, который слишком далеко от них ушёл, надо двигаться именно в этом направлении.