Средиземное море

В первый раз 'клюнул' не на название (кстати, русский перевод не соответствует оригиналу - 'Средиземноморье', а не 'Средиземное море'), не на указанный жанр, а на его 'оскароносность'. Еле-еле досмотрел до конца, изумляясь, чем этот не- примечательный фильмец восхитил Штатовских киноакадемиков (а до них он огреб престижную премию у себя, в Италии) - нет тут ни выдающихся актерских удач, ни интригующего сюжета, ни завораживающей музыки - ничего, по существу, нет, что могло бы, казалось, взбудоражить пресыщенных мастеров Голливуда!.. И вот спустя четверть века я, интересуясь художественным отражением истории ВМВ за пределами нашей страны, случайно вновь натыкаюсь на эту картину, даже позабыв ее содержание... О ба на! Да ведь за незамысловатым содержанием начинает неспешно, но настойчиво проступать глобально волнующая тема - Человек и Война... Итак, кучку чужеземных солдат в июне 41-го высаживают для наблюдения на небольшой греческий остров Эгейского моря где-то по соседству с турецкой Анталией. И, забытые своим командованием, итальянцы прозябают там в течение трех лет. Где-то на континентальной Европе и в Сев. Африке полыхают чудовищные сражения, гибнет множество вооруженных и безоружных людей, а тут безмятежное солнце и ласковое море, необременительная вахта и мирные аборигены. И если взрывы - то это один из служивых глушит взрывчаткой рыбку для пропитания, и если выстрелы - то это из-за внутренних солдатских разборок. По оплошности теряется оружие, ветшает казенное обмундирование, и в конце-концов бравое отделение во главе с лейтенантом и сержантом превращается в компанию оборванцев, по внешнему виду неотличимых от местных жителей, к тому соединившихся с ними дружескими и даже любовными узами. Да, эти вояки не оголтелые фашисты, как, впрочем, таковыми было большинство в мобилизованных контингентах стран 'оси'. Тут вина кровожадных политиков и военоначальников этих стран, разнузданно распоряжавшимися жизнями своих и чужих народов. Фильму удалось ненавязчиво, но убедительно показать, насколько претит война природе человека, призванного строить, а не разрушать, рождать себе подобных, а не убивать их. Конечно, игровой кинематограф войну может осуждать по-разному: например, как в 'Тихом океане' - показывая натуралистически всю ее мерзость и жестокость. А можно, оказывается, и так, как в 'Средиземноморье' - на далеком расстоянии от пылающих фронтов. А цель-то одна: не смешивать понятия 'отнимать' и 'защищать', 'навязывать' и 'договариваться', 'грабить' и 'торговать'. Поэтому героические пафосные фильмы о войне для меня сродни милитаристскими.

Иногда хорошее кино запоминается нам какими-то яркими отличительными визуальными образами, неповторимым резко-обособленным стилем, словом, художественным решением, тем, что мы бы могли спустя время назвать настроением именно этого фильма. Эта картина находится на противоположном полюсе от каноничных фильмов-нуар - где никогда за время показа истории не проглядывал дневной свет – там, где всё пространство и все сцены залиты солнцем. Может быть, режиссер не мог иначе изобразить Грецию, родину философии, демократии и оливок без косточек. А может эти силы природы, символ радости и здоровья понадобились ему, чтобы ярче противопоставить им всё ничтожество, грубость и бессмысленность войны в целом и этих сперва грозных, а впоследствии деморализованных солдат. Может быть, всё это вместе и что-то ещё. В первой половине – режиссер рисует пока еще войну, здорово передавая вещественность и естественность итальянских завоевателей, их быт и течение гарнизонной службы вдали от метрополии. В определенный момент, кажется, что он затянул знакомую уже антивоенную шарманку про тяготы, про абсурд, про убийства от нечего-делать, на ум приходит Норман Мейлер с его «Нагими и мертвыми». Но Сальваторес поворачивает в другую сторону. И запросто начинает показывать саму Грецию, сам остров и внезапно явившихся местных жителей. Всюду солнце, всех оттенков синего цвета морская вода, голубое небо, бежевые скалы. Во второй половине фильма уже можно понять, что никакой войны в этом благословенном крае не будет. Он как будто создан не для неё. И греки, и итальянцы свои для Средиземного моря, для них эта среда естественна и рефрен всего фильма говорит о том, что разницы между всеми жителями средиземноморья нет (помимо Греции и Италии всплывает еще одна знойная страна). В этой истории много персонажей, каждому из которых уделено свое время на экране. У кого-то история большая и насыщенная (в том числе изменение семейного положения), у кого-то откровенно малая, карикатурная (писать письма жене и стремится домой «самолетом, поездом, автомобилем»), а между этими рамками все остальные судьбы. Получившийся неспешный эпический рассказ о завоеванных островом солдатах в итоге ставит на передний план именно море и солнце, Средиземное море и никогда не покрывающееся тучами палящее южное солнце. Во многом из-за этого, крайне сложно отнести фильм к какому-либо из известных жанров, не комедия, так как по-настоящему смешных моментов не много и они не носят важного сюжетообразующего характера; не военный боевик, так как никаких преодолений и испытаний, знакомых по военным фильмам здесь нет, нет и быстрого, калейдоскопического развития событий; не драма, так как отсутствуют непоправимые потери, горести и большое счастье, никто не переживает настолько сильно свои невзгоды, чтобы можно было вспомнить об этом наиболее почтенном жанре, а в финале и вовсе всё как будто возвращается к начальной точке. Можно сказать, что это некий жанровый сплав, и, как и многие сплавы, он отличается повышенными характеристиками по сравнению с чистыми составными элементами.