Чёрные кошки в бамбуковых зарослях

Суть классического японского театра Кабуки очень точно может быть выражена в национальном японском костюме (пусть и беспардонно позаимствованном из Китая) кимоно: многое множество символов и церемониальных шаблонов, с виду выглядящих как бесконечное нагромождение материала… до тех пор, пока не будет задействован всего один потаённый шнур, и вся композиция ниспадёт, за долю секунды обнажив свою истинную простейшую и понятную каждому суть. Таково назначение бесподобно эротичной сцены с обнажением призрака невесты, кимоно которой изящно спадает с её тела, обнаруживая под собой полное отсутствие какой-либо другой одежды (см. скрытого смысла). Действительно, при всей силе своего визуального воздействия и максимального усложнения интеракций, когда любое, даже самое незначительное действие, вроде протягивания руки для принятия чашки сакэ, превращается в сложнейший длительный ритуал, фильм «Чёрные кошки в бамбуковых зарослях» повествует в общем-то о самых простых вещах: о любви и отмщении. Два противоположно направленных устремления бытия, волею мастера сталкиваются между собой внутри этого эмоционально надрывного произведения, и от этого столкновения рождается то, что ныне модно было бы назвать драйвом. Этот фильм очень японский — в нём всё гипертрофированно до предела. По сути, эта картина более тяготеет к театральной постановке, чем к кинопроизведению. Впрочем, жанр кайдана — традиционных японских городских легенд о призраках и демонах — одинаково популярен как в театре и литературе, так и в кинематографе. Взять хотя бы популярный фильм «Звонок», наделавший много шуму далеко за пределами дальневосточного региона. На самом-то деле, этот жанр довольно-таки кросскультурен — кто не любил в детстве рассказывать страшные истории, зловеще подсвечивая снизу своё лицо фонариком? Другое дело, что у японского кайдана есть свой несомненный колорит; и колоритность — главная особенность этой картины. Этот фильм придётся по душе каждому, кто без ума от японской эстетики: костюмов, танцев (ключевого элемента кабуки), традиционных церемоний и гипертрофированного выражения эмоций. Видимо, так уж получается у японцев, что когда им надо слегка умыться, они открывают кран на полную мощность. Возникает ощущение, что этот скупой на эмоции народ вообще не привык размениваться по мелочам, предпочитая выдавать всё и сразу, оттого почти физически ощущается чрезвычайная эмоциональная нагрузка в каждом движении, слове и жесте. Это кино также есть эталонный образец операторской работы — гения светотени. Умелые и чрезвычайно убедительные световые акценты и глубокий контраст каждой композиции обеспечивают картине максимально выразительный визуальный ряд. Некоторые могут прийти в недоумении от логики действий персонажей, например, когда главный герой в упор не узнаёт родную мать и невесту, хотя не видел их всего три года. Но здесь надо понимать, что это нарочитое непонимание является лишь условностью, цель которой — максимальная эмоциональная передача ощущений демона-невесты, которая очень не хочет убивать возлюбленного самурая. Кошка — ещё один непременный элемент японской мистической истории, связующее звено между миром живых и миром мёртвых, мяуканье которой стало лейтмотивом всей картины. Вообще, происходящее за кадром (или, вернее будет сказать, вне кадра) — наиболее интересное в этом фильме. Обращает на себя внимание сцена с одиноко стоящей соломенной хижиной и появлением из леса отряда солдат, словно возникающих из небытия. После краткой сцены изнасилования (максимально условной, но от того не менее яркой), этот эпизод заканчивается той же сценой, что и начался: отдалённым планом с хижиной, только солдаты на этот раз удаляются. Затем из хижины начинает валить дым, занимается пожар. Это внекадровое событие, развивающееся на наших глазах, но в тоже время скрытно от нас, создаёт очень живое ощущение закадрового бытия, как если бы кино жило своей жизнью даже тогда, когда мы его не смотрим. Всё это есть признаки высокой режиссуры, и этим фильм напоминает работы другого, пожалуй, самого поэтичного японского классика — Кендзи Мидзогути: в первую очередь, «Сказки туманной луны после дождя». Но его киноязык представляет собой всё-таки уже недосягаемую высоту. Фильмы Синдо, Мидзогути, Одзу очень зайдут тем, кто ценит в кино, в первую очередь, форму, а не содержание. Эти фильмы нужно смотреть максимально пристально, внимательно и неотрывно, как бы вгрызаясь в каждый кадр. Японское кино требует от зрителя глубоко проницательного взгляда и терпеливого созерцания. Если такую способность наработать, то фильмы, подобные этому, будут восприниматься как истинное совершенство формы.

Мяу! Что это? (примерно 12-ая минута фильма) Черные кошки в бамбуковых зарослях Вы помните фильмы Куросавы? Например, “Телохранитель” с Тосиро Мифуне или “Семь самураев”. Вы помните самураев Акиры, какими они были, как он их показывал. А вот теперь посмотрите на работу Канэто Синдо “Черные кошки в бамбуковых зарослях”. Так сказать, найдите 10 отличий. По сюжету, горстка самураев (это просто свиньи какие-то, откровенно говоря) врываются в хижину. Насилуют двух женщин. Сжигают хижину. Спустя время – на пепелище прибегает черная кошка. Призраки-демоны начинают убивать самураев пачками. Одного за другим. Каждого, кто заходит в бамбуковую рощу. Кино с двойным дном. О чем говорит Синдо? На войне, прежде всего, страдают те, кто не может дать отпор. Женщинам не место на войне. Это очень тяжелое зрелище, положа руку на сердце. Я немножко даже растерялся. Синдо припечатывает к земле. Обескураживает. Казалось бы, самурай – звучит внушительно. Да? Нет, у Синдо – призраки-демоны пожирают самураев. Они рвут им глотки своими острыми коготками. Самураи – мясо, не более. Женщины (в образе призраков-кошек) мстят за свою погибель. Т. е. Синдо завернул драму в мистическую оболочку (кайдан). Фильм стал настоящей классикой (как и “Женщина-демон” 1964 года). Возьмите современные азиатские ужастики (Звонок, Проклятие и др.). Откуда у них растут ноги? Вот отсюда, ребят. “Черные кошки в бамбуковых зарослях” очень влиятельная картина. Визуально – чертовски красиво. Черно-белая цветовая палитра, опять же. Кто-то скажет – театральщина, устарело, сейчас подобным не испугаешь. Ну, не без этого. Хотя я бы поспорил на самом деле, ведь зарисовка с демоном, который держал во рту кошачью лапку, а-хи-хи, жуткая. С другой стороны, японский кайдан вообще не для всех, штука крайне индивидуальная, естественно. При любом раскладе – поклонникам хоррора (особенно японского) не стоит пропускать “Черные кошки в бамбуковых зарослях”. Хороший фильм! 7,5 из 10