Немецкий кинематограф ужасов с самого своего зачатия в первое десятилетие двадцатого века тяготел к крайностям, излишествам. И если с первой крайностью, экспрессионистской, к сожалению, было покончено стоило только кинематографу снять вуаль монохрома, то со второй, андеграундной, появившейся в конце 80-х годов, увы, приходиться смирятся, поскольку андеграунд, ставший плодом страстной извращенной любви немецких бунтарей 60-70-х и их американских собратьев по киноплёнке из мира бэ-муви, и не думает исчезать из поля зрения. На смену Йоргу Буттгерайту, Андреасу Шнаасу и Олафу Иттенбаху в начале века нынешнего пришли новые дельцы кровопускательных микробюджеток. Правда, вспомнить кого-либо по-настоящему значимого пока трудновато, ибо эти молодогвардейцы предпочитают работать по лекалам старшин, едва ли что-то ощутимо добавляя от себя в тесные миры gore и splatter. За редкими частностями, но Утц Мариус Томсен, ещё один из длинной вереницы новых подпольщиков, всё-таки относится к общностям. Задумав в далеком ныне 2000 году собственный дебют в большом кино, и естественно, в самом простом жанре из всех существующих - фильме ужасов, ещё не оволосившийся первыми признаками пубертации Утц вместе со своими ближайшими друзьями с памперсно-соскового периода не мудрствуя лукаво зачерпнул вдохновение из 'Беспредела' Шнааса большим ковшом собственной нахальности, в своей вскорости вышедшей короткометражке 'Кюхенвальдский лес' произведя односложную перестановку шила в грязном сомнамбулическом лике Карла Бреджера на мыло в фейсе вурхисоподобного Майка Мэнсфилда, милого обитателя небезызвестного Кюхенвальдского леса и по совместительству каннибала, содомита и расиста. Как следует из всего вышеописанного, дебют Томсена был насквозь вторичен, и даже особым безумием мясозаготовок его короткометражка похвастаться не могла, хотя в сравнении с некрореалистической любительщиной Шнааса 'Кюхенвальдский лес' смотрелся добрее, бодрее, живее и, что лучше всего, смешнее. Фактически Утц и Ко слегка плюнул на привычные антикинематографические традиции немецкого индихоррора, отоджествив свой фильм в первую очередь с американскими слэшерами, причём не олдскульными, а новой войны, постмодернистской. Внезапный успех в определённых зрительских кругах Германии и ее задворок дебюта Томсена сподвиг его на создание целой трилогии о приключениях молодёжи в Кюхенвальдских лесах, впрочем, очень недолгих. В 2002 году режиссёр разродился второй частью, в которой суперМайк-маньяк стал работать ножом да пилой вместе с другом, расширив фильм уже до полного метра, а спустя 6 лет выходит заключительный, полуторачасовой эпизод с названием 'Внезапная резня', в котором нашлось немало места для множества межжанровых скрещений, поскольку Утц Мариус Томсен решил, что если уж завершать историю Майка то с помпой, без явных шаблонов и так, чтобы оборвать любые связи с похождениями Карла Бреджера. 'Кюхенвальдский лес 3' - это, бесспорно, аттракцион насилия, крови и смертей, но, упиваясь расчлененкой, Утц Мариус Томсен разбавляет её столь абсурдной сюжетной многоходовочкой, что реки крови и безостановочная резня не ужасают нисколечки, а скорее забавляют, ибо даже минимальные связи с реальностью Томсеном обрублены по локоть. Чёрная магия, восставшие жмуры, зловещие доппельгангеры, готик-металлисты и фетишисты, девственницы-самоубийцы, бесстыжий даже по меркам бесцензурного кино юмор с креном в урино-генитальные чёрные дыры...И кровь, кровь, кровь. Очень много крови, выпотрошенных трупов и финал, отзывающийся рефреном со всей существующей диалектикой и мифологией мира ужасов. В сущности финал трилогии Томсена является крайностью на крайности, абсурдом на абсурде, дикостью на дикости, но в сумме все три фильма 'Кюхенвальдский лес' есть отапгрейдженной в сторону изощрённой комедийности версией 'Беспредела' Шнааса. Во всяком случае, отзвуки, пускай и гулкие, картин Томсена слышны в 'Карле Мяснике против Топора'. Ученик превзошёл своего учителя, хотя это было не так уж и трудно.