Что случилось осенью

Я давно отношусь к Франсуа Озону с тем особым чувством, которое редко испытываешь по отношению к режиссёрам, снявшим больше двух десятков фильмов. Он не просто умеет рассказывать истории — он умеет снимать женщин. Не эффектно, не глянцево, а интеллектуально, с той самой эстетской нежностью, которая позволяет заглянуть в их сложные, порой противоречивые внутренние миры, не превращая их в объекты или символы. И в его новой картине «Когда наступает осень» эта способность раскрывается особенно ярко. В центре истории — Мишель, пожилая женщина, которая живёт в уютном бургундском доме, возделывает сад и собирает грибы со своей лучшей подругой Мари-Клод. Казалось бы, пенсионная идиллия, нарушаемая лишь редкими визитами дочери и горячо любимого внука. Но Озон, как всегда, не был бы собой, если бы под этой спокойной поверхностью не запрятал целый вулкан невысказанных обид, семейных тайн и вопросов, на которые нет однозначных ответов. Всё меняет один вечер, одна трапеза, одно неосторожное (или не вполне случайное?) блюдо с грибами. И вот уже мирная осень превращается в поле для разбирательств, где каждая сторона уверена в своей правоте, а правда, как это часто бывает, остаётся где-то между строк. Озон, который привык жонглировать жанрами, на этот раз создаёт нечто, напоминающее гибрид психологической драмы и неспешного детектива с привкусом чёрной комедии. Но он не торопится раздавать карты. Напротив, он подкидывает зрителю детали, как грибы в корзинку: вот случайно оброненная фраза, вот странный взгляд, вот неловкое молчание. И ты начинаешь собирать эти фрагменты, чтобы понять, кто же здесь жертва, а кто — манипулятор. Причём сам режиссёр, кажется, получает искреннее удовольствие от нашей неуверенности. Он не даёт готовых ответов, а вместо этого приглашает нас в ту самую зыбкую область, где материнская любовь соседствует с глухой обидой, где прошлое всплывает в самый неподходящий момент, а самые близкие люди вдруг оказываются совсем чужими. От Элен Венсан, невозможно оторвать глаз. Её Мишель — это женщина, чьё лицо само по себе рассказывает историю. В одно мгновение она может быть трогательно беззащитной, а в следующем — непроницаемой, немного жесткой и решительной. Жозиан Баласко в роли её подруги Мари-Клод создаёт идеальный контраст: более приземлённая, резкая, с суховатым юмором, она словно балансирует на грани между поддержкой и желанием наконец высказать всё, что накипело. Их дуэт — это не просто дружба, а долгая, выстраданная связь двух женщин, у которых за плечами такая жизнь, о которой не принято говорить в светских обществах. Очень радует появление Пьера Лоттена в роли Венсана, сына Мари-Клод, только что вышедшего из тюрьмы. Его герой мог бы стать хрестоматийным «бывшим заключённым с золотым сердцем», но Озон позволяет ему быть сложнее. Лоттен играет человека, который привык, что его боятся или осуждают, но который при этом пытается (иногда неуклюже, иногда трогательно) выстроить новую жизнь. Именно его появление в доме Мишель запускает цепь двояких событий. Визуально фильм — это признание в любви к осени. Золотистые листья, мягкий свет, туманные утра, крупные планы шляпок грибов, которые здесь становятся не просто деталью быта, а чуть ли не отдельным персонажем. Операторская работа создаёт ощущение теплоты и одновременно хрупкости. А саундтрек, работает на том же контрасте: он то убаюкивает, то вдруг добавляет едва уловимой тревоги, напоминая, что под красивой оболочкой может скрываться нечто более опасное. Из того, что можно было бы отнести к слабостям, — пожалуй, некоторая неспешность в первой половине. Озон, как всегда, не боится тратить время на то, чтобы погрузить зрителя в атмосферу, но для кого-то этот ритм может показаться излишне расслабленным. Кроме того, жанровая неопределённость, которая обычно является его фирменной фишкой, здесь иногда работает против картины: фильм словно примеряет на себя то драму, то комедию, то детектив, не всегда решаясь до конца уйти в какой-то один регистр. Но, признаюсь честно, для меня это скорее достоинство, чем недостаток. Потому что жизнь, в конце концов, тоже не укладывается в жёсткие жанровые рамки. «Когда наступает осень» — это тихое, умное, очень человечное кино, которое остаётся с тобой после просмотра. Оно напоминает, что мы редко знаем о своих близких всё, что любовь может быть ядовитой, а прощение — самым сложным из искусств. И, как всегда у Озона, здесь нет морализаторства, только честный, сочувственный взгляд на людей, которые делают ошибки, скрывают правду и продолжают жить дальше, несмотря ни на что.

Фильм Франсуа Озона — это не детектив и не социальная драма, хотя приготовленные к обеду грибы здесь чудом не стали орудием преступления, а у одной из героинь обнаруживается «неподходящее» прошлое. Режиссер предлагает зрителю взглянуть на историю через призму чувств, а не фабулы. И центральное чувство этой истории — стыд. Пенсионерка Мишель (блистательная Элен Венсан) живет тихой жизнью в Бургундии. Ее дочь Валери (Людивин Санье) приезжает к ней с сыном Лукасом, который планировал провести каникулы у бабушки, но после случайности, произошедшей после обеда, она спешно уезжает домой, забрав внука и обвинив мать в страшном желании. Причина ненависти дочери лежит на поверхности: она стыдится матери и ее сомнительного прошлого. Для кого-то этот мотив может показаться надуманным или непонятным. Я и сама была несколько была разочарована этой сюжетной линией — не самая распространенная ситуация показана в фильме, от того она мне показалась не очень жизненной, но я уговорила себя не обращать внимания на причину, а сосредоточиться на чувствах, которые возникают в этой ситуации между героинями. Чувство стыда за родителей — вещь универсальная и экзистенциальная. Нам может быть стыдно за их манеры, их бедность, их старомодность, их акцент, фигуру или устаревшие ботинки — причин миллион. Важнее другое — внимание тому, как стыд «разъедает» связь между людьми. Тема стыда — не самая распространенная в психоанализе, но много внимания ей в своих работах уделяет психоаналитик Бенджамин Килборн. В книге «Исчезающие люди. Стыд и внешний облик» он видит природу стыда в несовпадении надежд и фантазий о всемогуществе с несостоятельностью в реальности, связывая стыд с разочарованием и крушением надежд. Упоминая стыд, важно также обозначить различие между стыдом и виной. Вина говорит: «Я поступил плохо». Стыд говорит: «Я — плохой». Это чувство направлено не на поступок, а на саму суть человека, на его идентичность. Валери не может сказать: «Мама, меня беспокоит твой выбор профессии». Она говорит (своим поведением): «Ты — позор. Твое существование ставит пятно на мне». Говоря об отношениях в семье важно затрону также тему передачи стыда через поколения. Так, родители, испытывающие невыносимый стыд, могут передать его ребенку, как будто протягивают горячую сковородку — в надежде избавиться от жжения, не обжигаясь самим. В истории, рассказанной Озоном мы видим обратный процесс: взрослая дочь, не справляясь со своим стыдом за мать, словно «возвращает» эту сковороду обратно, навешивая на Мишель чувство вины за то, кем она является, была. Валери не может вынести груза материнского прошлого и предпочитает вовсе вычеркнуть мать из своей жизни, которая в том числе поэтому, идет наперекосяк. Озон не судит Валери, а показывает, как стыд, который мы отказываемся в себе признать, становится стеной, отгораживающей нас от любви. И в этом смысле тихая драма в бургундской деревне оказывается уже гораздо ближе к каждому из нас, чем может показаться на первый взгляд. Думаю, многие хоть раз чувствовали желание исчезнуть, которое сопровождает чувство стыда. Так, и «Эдип выколол себе глаза, потому что не мог видеть, как другие смотрят на него с презрением и насмешкой, он не мог выдержать провала своего грандиозного образа и пожелал никогда больше не видеть самого себя» (цитата из упомянутой книги Килборна). Фильм «Что случилось осенью» — это элегантное и горькое напоминание: настоящее родство начинается там, где мы готовы выдержать взгляд на «неудобное» прошлое — свое и чужое — не отворачиваясь.