Жан-Клод Руссо в одиночестве в своей квартире. Единственное пространство большой глубины - коридор, ведущий в комнаты, где камера неизбежно натыкается на стены, мебель и умывальники. Часто кадры сняты на уровне таза (высота ноги камеры), Руссо сидит в одной комнате, ложится в другой, иногда читает несколько строк из 'Береники' - названия этой одиссеи по спальням. Современная трагедия в пяти действиях для одного человека: так можно было бы, поддавшись искушению, определить De son appartement. Но какую форму может принять трагедия сегодня, Расиновскую или нет? Ответ Руссо исключает театральное (или, скорее, создает театр без театральности) в пользу драматургии бесконечно малого: возвращение предметов и мест, их молчание, молчание самого Руссо, который, за редким исключением, говорит только при чтении Расина, эта близость к пустому постепенно оживает через случайности (звонок в дверь, полученное письмо, появление кошки) и, кажется, покоряет формой невозмутимого спокойствия. Как будто Руссо, пользуясь возможностями кадрирования и монтажа, пытается измерить влияние на повседневное пространство текста, посвященного ожиданию другого человека, страху его отсутствия. Элегантный и скромный способ признаться в собственном одиночестве, утверждая при этом, что оно лишь искусственное.