Марат/Сад

Захватывающий театральный эксперимент в бане печально известной психбольницы Шарантон затеял ещё более печально известный маркиз де Сад. Это теперь считается, что он своей философией Чёрного Просвещения заложил основу для современного экзистенциализма. Разношёрстная труппа исполнителей, состоящая из всевозможных типов душевнобольных, извращенцев и социальных прокажённых, идеально представляет ключевых фигур и жертв завершающей части эпохи Просвещения - Освобождения. Радикальные убеждения Марата противопоставляются более циничной логике маркиза де Сада, чтобы ставить неудобные вопросы о благих намерениях и их последствиях. Спектакль перерастает в хаос, в который вовлекаются зрители, а маркиз смеётся над их деликатной чувствительностью. Чтобы пытаться изменить мир, в котором у 'верхов' всё под контролем, нужно прежде всего начать с себя.

Есть фильмы, которые нельзя смотреть просто так, без определенного багажа, нужного для полного понимания происходящего. Конечно, подступая к творению Брука (представляющего собой киноадаптацию музыкальной пьесы Питера Вайсса), хорошо бы кое-что знать о якобинском терроре, приведшем к убийству Марата, а также быть хотя бы шапочно знакомым с маркизом де Садом и иметь представление о годах его пребывания в Шарантонской лечебнице. При отсутствии времени на знакомство с первоисточниками можно, по крайней мере, посмотреть два довольно интересных фильма – «Шарлотта Корде» и «Перо маркиза де Сада». Честное слово – в этом случае вы получите от данной картины гораздо больше удовольствия. Если фильм-пьеса – не новая вещь в мире кино, то контекстом Брук всё же умудрился поразить, пусть и вслед за Вайссом: не каждый день видишь пьесу в исполнении душевнобольных, пусть и с приставкой псевдо-. Марата играет параноик, Корде – меланхоличка, Дюпре – сексуальный маньяк. На заднем плане корчит рожи кордебалет из психов самых разных мастей. По ту сторону крепкой железной решетки сидят зрители, те самые, из эпиграфа: большинству из них просто любопытно поглазеть на изнанку человеческой жизни. В спектакле участвует и автор, Донасьен де Сад: его дискуссия с Маратом перекликается со скандальной «Жюстиной», поднимая идеи либертинажа и цитируя некоторые фразы жестоких героев этой книги: – Любая смерть, даже самая жестокая, не видна безразличной природе. Впрочем, Марат не остается в долгу: – Не природа безразлична – в тебе нет сострадания. Диалоги прерываются то вдохновенной декламацией рассказчика, то музыкальными номерами – здесь их довольно много, и слушать их – одно удовольствие: и исполнение, и содержание на высоте. При всей скупости декораций можно заметить много интересных находок: и казнь короля, и разноцветная кровь (у аристократов, конечно, голубая), и живая копия «Смерти Марата» Жака Луи Давида, и наказание де Сада, когда Шарлотта сечет его собственными волосами… Содержательно же ничто не запоминается так, как проникновенный монолог Марата о сущности революций и тех, кто несет их знамя. Картина неимоверно интересна и по форме, и по содержанию, и по исполнению – редкий фильм сочетает в себе все три компонента, что и придает, в конечном счете, исключительность работе Брука. С другой стороны, именно эта необычность, постановка на грани безумия, способна сыграть злую шутку, оттолкнув ту немалую часть аудитории, которой больше по душе традиционный кинематограф. Однако тем, кто причисляет себя к киноманам, весьма рекомендуется этот нетривиальный киноэксперимент.