Мальчишник: Часть III

Эпоха заканчивается не под фанфары, она обрывается звуком отрубленной головы жирафа, влетевшей в бетонный мост на полном ходу. Франшиза, сделавшая миллиарды на амнезии и утреннем перегаре, в своём финальном аккорде отказывается наливать зрителю спасительный алкоголь. Стартовая диспозиция пахнет клинической депрессией. Алан в исполнении Зака Галифианакиса окончательно слетел с катушек, выбросив таблетки, и довёл отца до сердечного приступа. Квартира превратилась в склеп, а разум — в радиоактивную пустошь. Вместо привычной пьянки перед нами интервенция. Волчья стая собирается в последний раз, чтобы сдать своего самого поломанного элемента в психиатрическую клинику. «СВИНЬИ В ПУСТЫНЕ — И ДАГ СНОВА СГИНЕТ» Никакого Вегаса в начале, никакого тумана в голове. Дорога в лечебницу перерезана. Пустыня, визг тормозов, люди в свиных масках вытаскивают героев из минивэна. И здесь на сцену выходит Маршалл. Джон Гудман не играет комедию, он притащил в этот балаган свинцовую тяжесть криминального триллера. Его персонаж — это не карикатурный злодей, а бульдозер из плоти и ярости. У него украли золото, и он забирает в заложники Дага (Джастин Барта). Правила игры озвучены с хирургической жестокостью: найдите мне того, кто спёр моё бабло, или ваш друг поедет домой по частям в мусорных пакетах. Цель определена. Имя ей — мистер Чоу. Точка невозврата пройдена, таймер запущен, крючок заглочен до самых кишок. Дальше — только холодная охота. Я ставлю девятку не из ностальгической слабости. Это оценка за феноменальную наглость создателей. Тодд Филлипс взял лекало комедии положений и перековал его в мрачный, почти нуаровый heist-муви. Камера скользит по ночному Тихуане и грязным переулкам с грацией оператора Майкла Манна. Фильм выглядит дорого, зло и бескомпромиссно. Это мужское кино про уставших людей, которым осточертело влипать в дерьмо. «Мы всегда задумывали это как трилогию. И третья часть — это история Алана, это история исцеления, упакованная в экшен» © Тодд Филлипс — Режиссёр КОКАИНОВЫЙ АНГЕЛ НА ОРБИТЕ БЕЗУМИЯ Мистер Чоу, сыгранный Кеном Джонгом, — это ходячий сценарный нарыв. Вскроем его мотивацию: её нет. Он просто агент абсолютного хаоса, сбежавший из тайской тюрьмы. И здесь кроется главная осечка скрипта. В первых частях Чоу работал как острая специя — его выдавали дозированно, чтобы рецепторы взорвались. Филлипс же решил вывалить всё ведро перца в основное блюдо. Чоу на экране так много, что его психопатия начинает тормозить локомотив сюжета. Когда накачанный наркотиками международный преступник раз за разом обводит вокруг пальца картель и бывалых мужиков просто потому, что сценаристу нужно сбросить его с парашютом с балкона Дворца Цезарей — логика мира даёт трещину. Этот перекос экранного времени убивает выстроенный Гудманом саспенс, превращая напряжённый триллер в бенефис одного азиатского безумца. «АЛЬФА С ОТДЫШКОЙ И ДАНТИСТ С ОТРЫЖКОЙ» Взглянем на второстепенный сброд и уставших фронтменов. Фил в лице Брэдли Купера — это уже не тот глянцевый альфа-самец. В его глазах читается экзистенциальный износ. Он смотрит на Алана не как на забавного фрика, а как на опухоль, которую нужно срочно вырезать ради выживания. Стю (Эд Хелмс) окончательно трансформировался в ходячий ПТСР. Его реакции на насилие — это чистая физиология затравленного зверя, каждый его крик искренен, как открытый перелом. Но главный алмаз в этой грязи — Кэсси, которую блестяще отыгрывает Мелисса Маккарти. Хозяйка ломбарда, агрессивная королева городского дна. Их сцена знакомства с Аланом над растаявшим леденцом — это высший пилотаж гротескной романтики. Двое социальных инвалидов, два социопата нашли друг друга в мире нормальных людей. Филлипс прописал их химию так тонко, что в эту патологическую связь веришь больше, чем в сопливые мелодрамы. И нельзя не упомянуть возвращение Чёрного Дага (Майк Эппс). Толкач дури из первой части эволюционировал в начальника службы безопасности у Маршалла. Блестящая дедуктивная деталь сценария: уличная преступность всегда в итоге надевает корпоративный костюм. Его диалог с оригинальной стаей источает холодный цинизм человека, который успел подняться по карьерной лестнице, пока эти придурки искали свои зубы. Не забудьте обратить внимание на бойцовского петуха — эта деталь, промелькнувшая в кадре, словно тайное рукопожатие для тех, кто помнит, с чего всё начиналось. Этот фильм — не оправдание жанра, а его эвтаназия. Тодд Филлипс взял золотую жилу студии и хладнокровно заминировал её, взорвав ожидания толпы, требовавшей очередной пьяной амнезии. Он снял кино о том, как инфантилизм убивает, а ответственность приходит с запахом пороха и чужой крови. Это монументальная надгробная плита комедии, высеченная из чистого экшена, где вместо смеха звучит хруст костей, а финальное взросление покупается ценой тотального разрушения Лас-Вегаса. 9 из 10

Надо признать, что авторы действительно старались разжечь новый интерес к 'Мальчишнику'. Получилось что-то похожее на перезапуск серии со сменой жанра. У меня только один вопрос: 'Как фильм может носить прежнее название, если никакого мальчишника нет и в помине?'. Сделали бы лучше спин-офф про какого-нибудь второстепенного персонажа (например, Чау), и тогда лишних вопросов у зрителя не возникло бы. Сюжет. Алан уже достаточно долго не принимает лекарства, поэтому его состояние значительно ухудшается. Друзья, посовещавшись с его родными и со своими женами, решают отвезти друга в лечебницу в Аризоне. Тут-то и начинаются странности, которые кардинально меняют жизнь 'волчьей стаи'... Начало картины наглым образом украдено из фильма 'Побег из Шоушенка'. Если это отсылка, то зачем она здесь вообще? Просто так? Допустим. Комедия резко и без предупреждения превращается в криминальный боевик: напряженные сцены, множество смертей, убийств, запугиваний... Я всегда был уверен, что смена сюжетного вектора - хорошее решение. Но почему так радикально? Кино все же может похвастаться неплохим любопытным твистом, однако если внимательно следить за ходом истории, то он может показаться предсказуемым. Финал получился простеньким и непримечательным, зато спрятанная сцена между титрами оказалась в духе оригинала. Атмосфера. Из третьей части вышел неплохой боевик, но остальные составляющие механизма можно считать бракованными. Графика стала ужасной (в пример можно привести сцену с нарисованным жирафом). Характеры персонажей деградировали в неузнаваемые образы. Алан теперь представляет собой неприятного и высокомерного грубияна, Стю безжалостно 'похоронили' в глазах зрителей, а Даг окончательно превратился в ненужную мебель. Только Фил остался старым добрым Филом. В этой части как-то даже не запомнилась актерская игра ребят. Отыграли средне, видимо, тоже устали от продолжения. Даже Кен Джонг (Чау) здесь выделяется на фоне центральных актеров, а это уже само по себе странно. Юмор. Из-за смены жанра картины с юмором тут большие проблемы. Большинство шуток я бы отнес к неудачным чернушным глупостям. Фраза про маму, селфи с фотографией покойного отца, момент с жирафом... все эти несуразности не выглядят смешными. Несколько фраз Алана могут показаться забавными, но на этом все. Музыка. Нормальный саундтрэк с неплохими песнями. 'My Life' (Billy Joel) и 'Mother' (Danzig) являются моими фаворитами среди остальных композиций. Ну еще Кен Джонг забавно поет песню 'Hurt' в караоке. Итог. Я очень удивлен, что создатели решили остановиться на трилогии, но безмерно им за это благодарен. Выжимать дальше соки из уже мертвого проекта было бы кощунством чистой воды. Касса собиралась, зрители верили и шли в кино. Эксперимент над франшизой не удался, пора ставить точку. 4 из 10 (37%), третью часть основательно 'встряхнули', но до полноценного возрождения лента не смогла дорасти...