Классические истории

Что есть классика? Нечто дышащее в лицо твоё пылью давно минувших дней или то, что было, есть и будет актуальным покуда не изменится сама человечья природа? Что-то монотонное и назидательное, скучная бубнёжка канувших в Лету эпох или же подлинное чудо, прекрасное как осенний цветок, неувядающий вопреки всем законам природы? Каждый отвечает сам для себя, отвечает самостоятельно. И да, классика - это необязательно античность, средневековье или же галантный век, от классики порою нас отделяет не так уж и много десятилетий, она гораздо ближе... В основу двенадцати серийной аниме-адаптации классических произведений японской литературы 20-ого века Aoi Bungaku положены произведения таких выдающихся авторов как Осаму Дадзай, Сакагути Анго, Нацумэ Сосэки и Акутагава Рюноскэ. Аниме-адаптация классической прозы... Звучит, на первый взгляд дико, понимаю, но учитывая печальную общемировую тенденцию, учитывая то, что год от года люди (особенно молодые) читают всё меньше и меньше подобный эксперимент, на мой взгляд, вполне оправдан. Главное ведь не то, как ты говоришь, главное - что ты хочешь сказать. Вся моя жизнь состояла сплошь из позора. Да я, впрочем, так и не смог уяснить, что это такое - человеческая жизнь... В основу первой, наиболее продолжительной по длительности истории, лёг opus magnum выдающегося писателя, признанного мастера 'романа о себе' Осаму Дадзая 'Исповедь 'Неполноценного' Человека'. Это автобиографическое произведение повествует о трагической судьбе отпрыска провинциального состоятельного рода, прошедшего через непонимание родных и близких, бунтарский разгул юности, неудачную попытку двойного самоубийства, алкоголизм, полунищенское существование и заведомо обречённый брак. Этот шокирующий своей откровенностью, граничащей с самобичеванием, рассказ, рассказ выворачивающий наизнанку душу, навряд ли оставит кого-либо равнодушным. Впрочем, так и полагается по-настоящему искренней исповеди, той, что идёт от самого сердца. Говорят, что глядя на опадающие бело-розовые лепестки, человек испытывает некую необъяснимую печаль, прозрачную и светлую, как цветки вишни. Возможно, цветение вишни напоминает людям о недолговечности сущего, мимолётности бытия. Вторая история, основанная на знаменитом произведении Сакагути Анго 'Под Сенью Цветущих Вишен', смотрится на фоне первой практически сказкой. Да она и воплощена как сказка, сказка с сильным уклоном в притчу. Речь в ней идёт о том, насколько человек бывает ослеплён своими иллюзиями, насколько далеко он готов из-за них зайти и о том, какая страшная расплата неминуемо ждёт его в итоге. Несмотря на кажущуюся мрачность описания она преподнесена в игриво-юмористическом ключе, что несколько скрашивает драматическое послевкусие 'Исповеди', но в то же время толкает её балансировать на грани фола, практически тонуть в своеобразном пост-модернистском юморе. Впрочем, сие не стоит считать сколь-либо серьёзным недостатком. Тот, в ком нет возвышенных духовных устремлений - глупец. Третья новелла 'Классических Историй' - 'Сердце' Нацумэ Сосэки. Она примечательна тем, что повествование ведётся сначала от лица молодого студента, снимающего комнату у пожилой вдовы с дочерью, а затем от лица его друга - монаха, полностью посвятившего себя саморазвитию и практически отрёкшегося от всего мирского. 'Сердце' рассказывает о том, что настоящие чудовища всегда рядом, зачастую это самые обычные люди, ради достижения собственных целей готовые возложить на алтарь всё, что угодно, даже жизнь совершенно ни в чём не повинного человека. Что больнее: ждать или же быть тем, кто заставляет ждать? Четвёртая история базируется на рассказе 'Беги, Мелос!' уже упоминавшегося выше Осаму Дадзая. Её заглавная тема - не дрогнувшая даже перед лицом неминуемой гибели дружба. Но она не только об этом, 'Мелос' ещё и о том, что как бы мы порою не разочаровывались в людях, в мире всегда найдётся место искренности, честности, готовности к самопожертвованию и просто - доброте. Эта крайне жизнеутверждающая вещь выдержанная в стиле античной легенды плавно перекликается с историей дружбы её автора, что придаёт ей особую психологическую остроту совершенно не идущую вразрез с изначальной мифичностью. Я видел, любил, наконец, понимал больше, чем другие люди. Одно это, хотя оно и доставляет мне массу страданий, приносит и некоторое удовлетворение. Пятая и шестая главы (если можно так выразится) сериала являются несколько вольными переложениями двух широко известных даже за пределами Японии произведений великого Акутагавы Рюноскэ 'Паутинка' и 'Муки Ада'. Несмотря на скромный хронометраж (по одной серии на каждое) и весьма свободное обращение с изначальным материалом авторам Aoi Bungaku, как мне кажется, удалось донести до зрителя самое важное, не потеряв ни в зрелищности, ни в драматизме. Я очень боялся за то, что Акутагаву, признанного мастера короткого, ёмкого рассказа перенести на экран практически невозможно, но, как оказалось, опасался зря. Идеала, конечно, не вышло, за идеалом это к Куросаве с его 'Расёмоном', но и то, что получилось в итоге, вышло весьма и весьма достойно. Всё это богатство представлено зрителю усилиями известной анимационной студии Madhouse, ответственной за такие знаковые работы как 'Манускрипт Ниндзя', 'D: Жажда Крови', 'Технолайз', 'Тетрадь Смерти' и 'Агент Паранойи'. Думаю, одних этих названий должно хватить, дабы знакомый с аниме зритель понял, что занимались Aoi Bungaku люди серьёзные и профессиональные. Посему ни о качестве картинки, ни о звуковом-музыкальном оформлении я писать, уж извините, не буду. Отмечу лишь что всё выглядит куда более чем достойно. Хотелось сказать ведь ни это, визуальное здесь отнюдь не главное... Главное, как и было сказано выше, это то, что удалось донести. И собранное под одним неброским, но исчерпывающе метким названием сокровище, уверен, не разочарует того, кто прикоснётся к нему. Лишь бы была открыта душа. А напоследок добавлю вот ещё что: ежели вам не позволяет время или вы по каким-либо причинам относитесь к японской анимации весьма и весьма спокойно всё равно посмотрите хотя бы 'Исповедь', это займёт у вас не более часа с небольшим. Ну а потом уже и решайте, стоит ли дальше или же нет. Почему именно её? Наверное потому, что на мой скромный взгляд она здесь самая важная. Впрочем, это уже дело вкуса. 10 из 10

Глава первая: «маленькие детки – маленькие бедки» Сборник Aoi Bungaku Series берет начало с довольно-таки провокационного произведения Осаму Дадзая. Выбор «Исповеди 'неполноценного' человека» как дебютной и самой продолжительной истории всего цикла становится далеко не случаен. Во-первых, сразу задаются тон и идейная атмосфера Историй, мрачность и драматургия которых моментально отсекают лишних зрителей, наткнувшихся на аниме по чистой случайности. Ни «Исповедь» в отдельности, ни весь сборник целиком посмотреть ради праздного любопытства не получится, и если Вы ищите развлечения и беззаботного отдыха от просмотра, то можете смело вычеркивать это аниме из своего списка, ибо оно имеет несколько иной формат. Во-вторых, данная работа Дадзая как нельзя лучше отражает направление творчества художников Madhouse, наметившееся в последние несколько лет. Тема «потерянного поколения», известная японскому обществу не понаслышке, служит отменно-реализованным фоном, дополняющим основную проблематику «Исповеди», которая восходит к одной из наиболее любимых студией драм с её вопрошанием «тварь дрожащая или право имеешь». Нет, здесь за судьбу мира никто не бьется (хотя, сказать по правде, за нее и Лайт не бился), здесь показана трагедия отдельно взятого человека, 'маленького человека' по сути, несмотря на весь его кокон богатства и благородности. Это история избалованного отпрыска знатной семьи, сломленного излишним вниманием и заласканным до состояния неспособности жить своей головой, обреченного на постоянную надобность соответствовать требованиям своего рода. В этом ведь очень здорово показан тотальный семейный консерватизм Японии, свойственный ей что 1000 лет назад, что 100, что и поныне. Но вместе с тем показана и беда многих людей, пытающихся привлекать внимание к внешнему, совершенно забывая о том, что значение имеет лишь внутреннее. Проблема масок, постоянного бегства, заканчивающихся самообманом и отчаянием. Глава вторая: «красота – страшная сила» Вторая история и графически и сюжетно выполнена в совершенно ином ключе, нежели глава первая. Авторы в данном случае нарисовали нам былинно-сказочную атмосферу напускной праздности и непринужденности, дескать, сейчас байки тут будут рассказываться. Одна только музычка чего стоит, аля 'в журнале Ералаш - пара-пара-па!'. А каковы небольшие дизайнерские вставки, типа сцен с мобильным телефоном, жвачкой и плеером? Ни дать ни взять дань уважения Чамплу. А насколько шикарен здешний говорящий кабан? Благодаря таким вот маленьким деталям вся история наполняется колоритом и приобретает совершенно удивительный шарм. И когда Вы уже успели проникнуться здешней бесшабашностью и легкостью, вот тут начинается блистательная игра режиссера. Можно, конечно, в очередной раз выказать свое восхищение виртуозному владению камерой и анимацией, поразиться умению взвинчивать динамику кульминационных сцен и далее петь дифирамбы неоспоримому таланту Араки Тэцуро, но в контексте данной работы все это носит вторичный (лично для меня) характер, а первым и основным стало то, что юный, по меркам профессии, художник, похоже, окончательно избрал-таки свою жанровую стезю. Глава третья: «любовь бывает зла» На смену полумифическому сказанию о простодушном охотнике и зачаровавшей его сакуре приходит, пожалуй, самая немногословная, наполненная глубочайшим символизмом, но в то же время банальная по своей проблематике история о классическом любовном противостояние. В общем-то «треугольные» романы были и будут актуальны во все времена, поэтому нет ничего удивительного в том, что «Сердце» Нацуме Сосэки вошло в Blue Literature Series. Прелесть здешнего сюжета кроется в его всеохватывающей недосказанности и оставляемом за собой многоточии, которое каждый зритель сможет домыслить по-своему. Собственно, также поступают и авторы экранизации, представляя зеркальное отображение оригинала. Я бы отметил в очередной раз, во-первых, безупречное музыкальное и дизайнерское оформление, а во-вторых, отменно проработанную метаморфозу персонажей, их образов и ролей, происходящую во второй части «Сердца». Глава четвертая: «старый друг – лучше новых двух» Коль скоро была затронута столь вечная тема, как любовь, то и без упоминания о другом прекрасном чувстве обойтись было никак нельзя, и очередное произведение Дадзая «Беги, Мелос» поведает достопочтенной публике об истинной, всепреодолевающей дружбе. В основу положена притча древнегреческого эпоса, сюжет оказывается построен по принципу «роман в романе». Дружба и предательство, обида и прощение. Изюминкой этой главы становится прием имитации театральной постановки. Нечто похожее можно было увидеть в Ящике Демонов рук все тех же художников студии. Ну и другим показательным моментом «Беги, Мелос» является его оптимизм, столь несвойственный всему остальному циклу. Главы пятая и шестая: «безумству храбрых поем мы песни» Заключительные мини-шедевры цикла вновь преподносят сюрпризы и заставляют хлопать в ладоши во время финальных титров. Заявленное «произведение для детей» «Паутинка» на деле оказывается, прямо скажем, зрелищем не для слабонервных и уж совсем не подходит для воспитания лиц с неокрепшей психикой. Сказка о безумном убийце и постигшем его наказании больше походит на фильм ужасов с элементами психоделического бреда, который одновременно устрашает и засасывает подобно трясине. Вторая история «Муки ада» развивает эту тематику и лишь усиливает впечатление, произведенное «Паутинкой». В общем-то, говорить что-то еще излишне, надо просто смотреть и наслаждаться изумительной работой художников. Заключение Цикл удивителен вот еще чем: все мы привыкли, что аниме в своей подавляющей массе - это продукт в первую очередь предназначенный для 'своего', японского зрителя. И всевозрастающая популярность японской анимации в остальном мире самих японцев не очень-то трогает и волнует. Однако данный сборник - это пропаганда не только хорошего по-настоящему аниме, но это и в определенной степени реклама японской культуры в целом. Ну вот кого Вы знали из писателей Японии до просмотра этой картины? Мураками? И то наверно только Харуки (а, оказывается, есть еще и Рю). Кто-то еще назовет Мурасаки Сикибу, и на этом, скорее всего, наши познания закончатся. А благодаря Aoi Bungaku Series Вы откроете для себя мир творчества еще четырех литераторов Страны Восходящего Солнца. Так что же такое классика? Это вещь, выходящая за рамки 'нравится/не нравится', это вещь, знакомство с которой, как минимум, не навредит, это то, что должно быть в кругозоре разносторонне развитого человека, то, что находится вне моды, вне стандартов, но наибольшая ценность 'классики' в её долголетии, прошедшем проверку временем и поколениями. Классику не обязательно любить, совершенно не требуется ей восторгаться, но есть одно, что обязательно - классику знать надо.