Прощание с прошлым

«Все виноваты во всём, но если бы каждый это знал, на земле был бы рай». Анита Грюн, главная героиня фильма «Прощание с прошлым», смиренно плывет по течению, подчиняясь возникающим обстоятельствам. Украденный у соседки по комнате свитер, становится начальной точкой отсчета череды неприятностей, вызванных безответственностью главной героини, ее неприспособленностью к самостоятельному выживанию и глобальным безразличием общества. В послевоенное время немецкое общество еще не готово проявлять благосклонность в отношении своих граждан, оно слишком зависимо от нацистского прошлого. Простую девушку, еврейку по происхождению, чьи родители подверглись репрессиям, это общество принимать не хочет. Анита тщетно пытается найти свое место под солнцем - бежит из Лейпцига в западные зоны оккупации. Во время своего скитания Анита совершает кражи и после непродолжительного наказания, ее отпускают на поруки к назначенной поручительнице. Женщина переусердствует в своей опеке в связи с чем Анита была вынуждена бежать и от нее. Из-за нарушенных правил условного освобождения Аниту объявляют в розыск. Она хочет устроиться на постоянную работу, определиться с жильем и даже поступить в университет. Но как можно всерьез думать о социологии или об искусстве, когда тебя то и дело выгоняют со съемного жилья за неуплату, буквально выбрасывая с нехитрыми пожитками прямо на улицу, да еще и грозятся вызвать полицию? О возвышенном гораздо легче рассуждать с крышей над головой и на сытый желудок. Еще Анита мечтает встретить человека, способного разделить с ней будничные проблемы, с которым можно было бы завести семью. Только люди, встречающиеся на пути Аниты, безучастны к ее судьбе. Мужчины действуют исключительно в своих собственных интересах - готовы предать в любой момент, едва лишь почувствовав угрозу для своего личного положения. Такая неприкаянность отравляет душу Аниты, угнетает ее, поэтому она готова идти даже на самые крайние меры: отчаяние и поиск долгожданного успокоения приводит нашу героиню в тюрьму. Казалось бы, что может сулить столь безрадостное место? Однако именно здесь Анита обретает то, чего не смогла добиться от нового немецкого общества. Посмотрев грустную картину «Прощание с прошлым», становишься свидетелем гибели в человеке свободной инициативной личности, умеющей надеяться на лучшее.

«Прощание с прошлым» - очередная попытка усвоения стилистических экспериментов «новой волны», прежде всего, резких монтажных переходов Годара, дифференцирующих повествование, превращая его в дискретное знаковое пространство. Фильм Клюге перегружен излишней интеллектуализацией, выдвигая на первый план социологическую, исследовательскую сторону картины. В ленте нет ни характеров, ни событий, нарратив сведен практически к нулю – режиссер хочет обнажить механизмы функционирования послевоенного немецкого общества, его жесткую структурированность, институциональную неповоротливость, зависимость от нацистского прошлого. Героиня, неприкаянная представительница люмпен-пролетариата, тщетно пытается занять хоть какое-то место в обществе: устроиться на работу, поступить в университет, завести семью, однако, ее планы развиваются о равнодушие мира, лишь в тюрьме она находит успокоение. Режиссер насыщает фильм массой необязательных фактов и деталей, лишая его драматизма низким эмоциональным градусом рассказываемой истории. Некоторая расслабленность, легкость интонации, свойственная фильмам как французской таким и другим национальным «новым волнам», и вместе с тем построение картины по аналогии с теоретическим исследованием роднит ленту Клюге не только с работами Годара второй половины 60-х («Мужское-женское», «Две или три вещи, которые я знаю о ней»), но и с фильмами В. Шемана (дилогия «Я любопытна»), В. Хитиловой («О чем-то ином») и Д. Макавеева («Человек не птица», «Трагедия телефонистки»). Актерская работа практически полностью сведена к естественному существованию в кадре, в области операторского искусства безраздельно доминирует ручная камера и принципы документальной съемки (вообще в картине даже излишне много документального материала), многие эпизоды построены по законам «синема-верите» - все эти сведенные к простоте, почти наивности стилистические приемы компенсируются резким монтажом, задающим ленте так знакомый синефилу по фильмам Годара эффект брехтовского отстранения. К фильму бесполезно предъявлять претензии композиционного и драматургического характера – он просто игнорирует основные принципы традиционного киноязыка. Пытаясь создать свой собственный синтаксис, Клюге совершено не заботится об увлекательности, занимательности, зрелищности своей картины, его заботят чисто теоретические задачи, как дипломированный философ он ставит исследование выше эмоционального содержания ленты. В связи с этим, картину нельзя считать драматургически бедной и бессюжетной, она просто решает другие задачи, и надо признать, справляется с ними вполне убедительно: послевоенная ФРГ выглядит в фильме ничем не лучше тоталитарной ГДР, такой же тюрьмой для личности, хоронящей ее инициативы и надежды на лучшее. Прощание с нацистским прошлым так и не состоялось.