Два лика января

Роман Хайсмит шепчет недомолвками. Символизм – прямой и детский такой. Супружеская пара одновременно напоминает Райделу и отца и пятнадцатилетнюю любовницу, дважды ударившая молния, как воды одной и той же реки налипают шмоточными пузырями к телу – ты понимаешь, что тебя обманывают, но продолжаешь тонуть в словесном обмане. Роман Хайсмит не идеален. Он шепчет наивностью. Французские полицейские убивают одного, а у другого не способны отыскать деньги, да еще какие – десять тысяч долларов в кармане брюк?! Для Патриции важно, чтобы герой остался с деньгами, деньги для героев Патти – воздух. Она не определилась, кто для нее Райдел – мошенник или лирический герой с хрупкой внутренней организацией. И эта неопределенность романистки, прикрытая занавесками лингвистического очарования, срывается Хуссейн Амини за раз. Так в сумрачную комнату с полупризрачными очертаниями вещей и размытыми лицами врывается солнечный ослепительный свет и грубая фактура. О фактуре. Перенакаченный Оскар Айзек скрашивает будничную коренастость и плотность длинными волосами и игрою глаз. Во многих сценах в его лице появляется нежность, даже женственность, тяжелый подбородок и чересчур мясистый нос становятся мягче, а в сцене в кафе, когда они с Макфарландом обсуждают отца Райдела, в лице последнего сверкает язвительная нотка лирической боли, усмешка и блеск глаз Райдела говорят о прошлом, о взаимоотношениях с отцом больше чем все сложенные в абзац предложения. О Макфарланде, о Вигго Мортенсене, меньше всего хочется говорить. Хотя он больше всех, Оскара и Кирстен, подходит на свою роль. Амини, как профессиональный сценарист, определяется с двумя героями без лишних додумок и заморочек. Райдел – мошенник. В первой же сцене, когда он облапошивает богатенькую студентку с обменом долларов на драхмы. Книжное наследство в 20 тысяч долларов и сердечная бабушка отсутствуют. Герой выживает. Макфарланд – старый жадный мошенник. Интересно, что в книге Патриция рисует Макфарланда щедрым, точнее, что он хочет казаться таким, рожденный в богатстве, но выросший с обанкротившимся отцом, он эдакий благородный мошенник, как зарабатывает деньги, также щедро их и тратит. У Амини Макфарланд – даже не мещанин, а голь натуральная, сын пролетариата, он таскает чемодан с деньгами с собой повсюду, вызывая чувство неловкости у окружающих. Гремучий контраст. С героиней Кирстен все намного печальнее. Когда я читала книгу, но уже знала, что в фильме Колетту будет играть она, то заранее настраивала себя на разочарование. Рыжеволосая, с пухлыми губами и крутыми бедрами, такую фактуру трудно отыскать в современном кинематографе. Амини было не легко. Поэтому я полностью поддерживаю его в отречении от двойной линии совпадения. Киноверсия «Января» — это только отношения Райдела с отцом, и никакой кузины. Кирстен выдохнула, и сыграла великолепно. Кукольные ямочки на щеках. Жизнь после Ларса фон Триера существует. Ну а что в фильме еще нужно? Да, в некоторых сценах Хуссейн забывает, что многие зрители могут не знать книгу Хайсмит. Например, когда Райдел признается Макфарланду, что переспал с Колеттой. Патриция посвящает читателя в интимные сценки тет-а-тет, и мы, как читатели, в курсе, было или не было. Амини показывает только смятую постель в пустом номере и зрителю остается «верить» Райделу, хотя этого быть не должно. Не хватало в фильме колоритного греческого отребья Нико и чувства, что у Райдела есть друзья. Все это было бы отмечено мной намного ярче, если бы в фильме не случилась финальная сцена. В этой сцене и отличие фильма от книги, и одновременно дополнение к ней. Книга рисует намерение героя появиться на похоронах, и честно, если бы не фильм, я бы забыла о «Двух ликах января» не тут же, но в скором времени. Благодаря финальной сцене Хуссейн заставил качнуться чашу литература – кино в пользу моушн пикчерз.

Фильм Хуссейна Амини – типичный пример туристического кино в духе «Ночного администратора» или «Маленькой барабанщицы». Все три – из того рода банальщины, что при всей своей очевидности цепляет формой подачи. В бутылке дорогого вина, дорогом автомобиле или в пух и прах разодетой красотке всегда есть свой явный, бросающийся в глаза шик. Откровенно поверхностный, излишний, грубоватый, и всё-таки – шик. Или попсовая песня, попсовый хит. В них обязательно присутствует изюминка, крупица истинного лица музыки, скрытого под тоннами косметики из шума, слащавости и воя. Другое дело, что отыскать её не всегда хочется – да и не всегда удаётся. Если же вернуться к фильму, то за дешёвый шик и маленькую изюминку здесь отвечает красота. Красивые люди, путешествующие по красивым местам и под красивую музыку – и создающие этим не менее красивую, легкомысленно-привлекательную атмосферу. Для непривередливого эстета, нацеленного жанрово расслабиться вечерком – вариант не из худших. В очередном опусе Патриции Хайсмит об обаятельных аферистах действуют одновременно два таких персонажа. Один из них – немолодой, но хорошо сохранившейся богач и крупный денежный воротила, обчистивший плохих парней под видом выгодного предложения и сбежавший благополучно в Европу, где показывает молодой жене памятники и шикует пятизвёздочной обслугой. Другой – молодой и харизматичный экскурсовод, заговаривающий зубы туристам и занимающийся мелкими денежными махинациями в надежде сорвать однажды настоящий и солиднейший куш. Эти трое встретятся случайно на просторах солнечной Греции, в тени древних руин и отзвуков легенд о Минотавре. И, встретившись, окажутся навечно повязанными, впутавшимися в опасную игру – выйти живым из которой удастся лишь одному. Забавно, что языковым гением выступает здесь вовсе не Мортенсен, а Оскар Айзек, герой которого прошёл через странное и по-своему полезное детство. Дерзающая юность одного и расчётливая солидность другого гармонируют в данном случае идеально. Что особенно приятно в отношении Вигго, чья нескрываемая интеллигентность оборачивается здесь иной стороной – ничуть не менее привлекательной, учитывая амплуа жулика, оказавшегося в чём-то и благородным. Что касается упомянутого в названии двуликого Января или Януса, то он присутствует здесь в обоих. Низкая в силу привычки натура героев Айзека и Мортенсена проявит себя неоднозначно. Так как, хотя оба в бегах, борются за Кирстен Данст и пытаются подставить друг друга, ни тот, ни другой не лишены человеческих качеств, выражающихся в очевидной привязанности к женщине и противоречивой – но необоримой симпатии к оппоненту, оказывающемуся, в итоге, единственным другом и родственной душой. Из-за чего финал картины становится почти трогательным, несмотря на следование канонам и избитым жанровым клише. А всё потому, что упомянутая ранее попсовая прелесть работает здесь безотказно. И простецкая криминальная романтика, в сочетании со всем вышеназванным, становится тем необходимым минимумом, благодаря которому и драйв, и удовольствие испытать получится. 5,5 из 10