Искупление

Российские кинематографисты уже давно предпринимают попытки адаптации западных жанровых формул. Задача это благородная, но во многом неблагодарная. На фоне первоисточников такие фильмы зачастую выглядят вторично, да и на каждый творческий порыв приходится несколько новых мультфильмов про царевичей. В итоге в прокат нередко выходят картины, нацеленные непонятно на кого: критиков они не впечатляют, рядовым зрителям неинтересны. И всё же российские авторы время от времени продолжают пытаться переломить ситуацию. Так, в 2025 году на экраны вышла картина Константина Еронина «Искупление». Завязка достаточно любопытная: бывший военный возвращается домой, в родное поселение. Однако оно встречает его не так тепло, как ожидалось. Он узнаёт, что его жена пропала, а вместе с ней – и некоторые другие люди. Мало того – местный (полу)безумный знахарь обвиняет его сына в связях с дьяволом. Далее случается череда событий разной степени загадочности, а персонажи слоняются по окрестностям и пытаются разобраться в причинах происходящих странностей. Это очень медленное кино, скупое на события. При просмотре складывается ощущение, будто под тобой болото, которое тихо, но уверенно засасывает всё глубже. Режиссёр очевидно вдохновлялся иммерсивными западными слоубернерами. И здесь такой подход неплохо работает. Почему? Ну а как ещё может идти время в глубинке, где живёт примерно пятнадцать человек, часть из которых пропала? Только медленно и тревожно. Что касается актёрской игры – она достаточно специфическая и очень театральная. Отчасти это подчеркивает условность реальности, в которой обитают персонажи, но временами наблюдать за этим трудно. Главного героя сыграл Сергей Безруков. Травмированный отставной военный, похожий на Леонида Андреева – это явно не типичное амплуа для актёра, за которым закрепились роли всех известных поэтов России. Где-то на фоне – грустный молчаливый парень, почти всегда либо копающий могилы, либо просто тоскующий. Его сыграл Никита Кологривый, которого по непонятным причинам тяжело воспринимать серьёзно, как только он начинает говорить. Благо, режиссёр не даёт ему этой возможности почти до самого финала, отчего он достаточно органично смотрится в компании коллег по цеху. Пожалуй, знахарь, сыгранный Сухоруковым, – наиболее яркий и запоминающийся персонаж этой ленты. Неоднозначный, травмированный отец, которого боль и предрассудки свели с ума. Наиболее впечатляет сцена, где в кадре – только его лицо крупным планом: он молча наблюдает, как горит человек. За минуту страх в его глазах сменяется сожалением, сожаление – болью, а боль – безумием. Этот перформанс завораживает и пугает одновременно. Однако наблюдать в этой картине приятно далеко не только за игрой Сухорукова. Работа операторов и художников заслуживает если не восхищения, то однозначно уважения. Каждый кадр, движение камеры, интерьер, костюм – всё это сливается в одну густую хтоническую смесь, впитывать которую нужно широко открытыми глазами. Вдохновители Еронина очевидны: Эггерс с его тревожными локациями, Перкинс с его расплывающейся реальностью, даже Бёртон с его постановочной сказочностью. Режиссёр, очевидно, обладает большой насмотренностью и использует её в своей работе. Монохромная съёмка (что уже достаточно нетипично для современного отечественного кино) подчёркивает состояние тления всего вокруг. Что касается звукового наполнения картины, отметить хочется фактурный саунд-дизайн. Каждый шорох работает на формирование атмосферы. Автор умело погружает зрителя в звуковой ландшафт пространства. С саундтреком же дела обстоят чуть сложнее. Оркестровые композиции а-ля Дэнни Эльфман в контексте этой истории кажутся до смешного неуместными. Атмосфера религиозного ужаса, к сожалению, никак не вяжется с музыкой, будто взятой из «Битлджуса» того же Бёртона. В картине есть органичные эпизоды с церковными песнопениями, и непонятно, почему автор решил сделать упор не на них. Финальная сцена и вовсе внезапно разряжается песней Виктора Цоя «Спокойная ночь», что вызывает ещё больше вопросов и каким-то действительно магическим образом пробуждает лёгкий необъяснимый стыд. При просмотре в определённый момент становится ясно, что главным референсом в построении сюжета послужила, очевидно, картина «Лестница Иакова» Эдриана Лайна. Однако в отличие от Лайна, Еронин будто сомневается в своих зрителях, расставляя почти избыточное количество зацепок для понимания финального твиста: цветные флэшбэки, инфернальный возница, образ солдата, убитого главным героем, и т.д. Вследствие этого интрига может перестать быть таковой примерно на десятой минуте хронометража. Иногда картина кажется неуклюжей, а некоторые режиссёрские решения – спорными. Можно было бы бесконечно оправдывать всё особенностями повествования. Однако если в этом и заключался подход режиссёра, то подход этот достаточно ленивый. В качестве примера на ум приходит эпизод, в котором персонаж Сухорукова тащит средь бела дня сына главного героя по улице, пока отец сидит примерно в ста метрах от них и ничего не слышит. Выглядит это нелепо, даже если принять условность реальности, в которой существуют персонажи. Что касается смыслового наполнения, то тут Еронин старается быть очень аккуратным. Этот фильм – по сути притча, и интерпретировать её можно очень по-разному. Во многом это обосновано контекстом нынешнего времени. Так, фильм о неотвратимости ответа перед Богом или дьяволом на деле может оказаться высказыванием о принятии боли и ответственности за каждый свой поступок, о коллективной вине и о войне, несущей боль. Сложно сказать, какую именно позицию занимает Еронин, но темы подняты достаточно конкретные. Лента явно отражает современность будто через кривое зеркало. И всё-таки после просмотра «Искупления» на ум приходит цитата из фильма Серебренникова: «Вот Федя прикольный. У него отец Оскара брал. И он возьмёт. Щас поднатореет и возьмёт». В этих словах скрыто ожидание, которое длится так долго, что уже начинает утомлять. И речь уже не о каком-то конкретном Феде. Он давно стал собирательным образом любого амбициозного режиссёра, который заледенел в своём таланте и не может сдвинуться с места. Однако так или иначе любая попытка сделать интересное кино всегда лучше её отсутствия. Константин Еронин попытался сделать что-то по-настоящему уникальное, и отчасти у него это получилось. Однако после просмотра остаётся послевкусие не чего-то удачного или провального, но ощущение именно той самой попытки – очередной пробы пера. Фильма красивого, но не слишком складного. А вот сможет ли Еронин преодолеть это состояние или увязнет в нём – покажет только время. 6 из 10

Посмотрела фильм Константина Еронина 'Искупление'. Вышла из зала с чувством, будто я заглянула в бездну всепоглощающей тьмы, но в тумане которой, где-то там, в конце тоннеля, горит свет надежды и веры. Для меня 'Искупление' - это, в первую очередь, фильм-притча с духовной, религиозной, фольклорной составляющими. Говорить об этом кино, в котором заложено огромное количество смыслов, тайн, мистики, открывающихся, как многослойная мозаика, очень сложно. Помните, была такая игра – калейдоскоп: смотришь в объектив, крутишь цилиндр и в нем всякий раз меняется орнамент, и ты не можешь оторваться от завораживающего зрелища. Вот и в 'Искуплении' я не могла оторваться от экрана, но не потому что была яркая картинка, наоборот, он сделан в черно-белом цвете, лишь изредка в действие врезались кратковременные цветные сцены: солдат, яростно колющий и добивающий штыком врага в кровавом бою, кричащая в лесу беременная женщина, обнимающаяся на деревенской улице молодая пара… И эти сцены становились своеобразными смысловыми вспышками в действии фильма. Так вот в 'Искуплении' я не могла оторваться от экрана, потому что этот фильм - своеобразный духовный калейдоскоп, состоящий из добра и зла, надежды и отчаяния, любви и ненависти, веры и безверия… Можно только догадываться с какой болью в сердце и с каким душевным грузом главный герой 'Искупления'- безымянный солдат, ветеран Русско-турецкой войны возвращается в свою забытую Богом деревушку, состоящую из десятка неказистых домишек да церквушки с кладбищем. С какой надеждой он ждет встречи с семьей, женой и детьми, чтобы отогреться душой и найти успокоение от боли и ожесточения. Но судьба преподнесла Солдату испытание похлеще войны, не каждому оно будет по силам и по вере! Сергей Безруков принял на себя, вернее в себя, судьбу своего безымянного героя с такой обезоруживающей правдой, с такой пронзительной болью, которая вырывается наружу против его воли, как судороги руки, сдержать которые он на в силах. А его отчаянная, мучительная любовь к своим детям! А его непоколебимая вера в Бога! Безруков – это актер играющий на струнах своей души с такой же силой, как Паганини! Несколько лет назад в театре я видела Сергея Безрукова в роли Аксентия Ивановича Поприщина в спектакле 'Сон разума' по повестям Гоголя, и была поражена его способностью передавать движения души. Тогда я думала, что только в театре можно увидеть этот безруковский феномен. Экран не способен передать его масштаб. Ошиблась. 'Искупление' стал именно таким фильмом, где можно лицезреть этот феномен! Темный экран, направленный на лицо главного героя источник света, тишина, молчание или же день, драматическая сцена с односельчанами и крупный план - его лицо, глаза и ты понимаешь все, что сейчас творится в его душе. Хочется отметить очень крутую операторскую работу, работу звукорежиссера, где каждый кадр, каждый луч света, звук, шорох, тень, музыка, имеют особое значение. Где атмосфера всепоглощающего страха опутывает своей паутиной переживаний, как будто ты сам находишься в бедном и неприютном доме главного героя, пугающей и таинственной избушке знахаря, пробираешься через жуткий лес или пытаешься заглянуть в лицо возницы под черным капюшоном. Если честно, я не являюсь поклонницей фильмов ужасов и тем более слово 'хоррор' мне ни о чем не говорит. 'Искупление' меня побудил посмотреть блестящий актерский состав фильма - Сергей Безруков, Виктор Сухоруков, Никита Кологривый. Тем более было очень интересно посмотреть, что же такого особенного в этом фильме, если эти актеры снимались в нем за интерес, так сказать, по зову сердца. У них здесь потрясающие актерские работы, но и молодежь не подкачала: Дан Хазанджи (сын главного героя, юноша с отклонениями, которого заклеймили одержимым) и Полина Ватага (немая дочь главного героя). Всем браво! И в заключение. Если меня спросят, стоит ли идти на 'Искупление'? Я отвечу, если вы хотите, хрустя попкорном, посмотреть легкий, блеклый, поверхностный фильм с сомнительной актерской игрой, тогда ни в коем случае! 'Искупление' для тех, кто идет в кино, чтобы было над чем подумать, поразмышлять, что-то для себя и в себе открыть, а может, и понять или вспомнить, что испытания даются нам для искупления каких-то только нам известных прегрешений и грехов и пройти мы можем их только с верой в Бога, только с Христом! 'Искупление' - это кино для тех людей которые знают, что душа обязана трудиться!