Именем дьявола

Знаете, мы запираем красоту в клетку. Картины в подвалы, жену под замок, природу за город, животных в зоопарк. Поэтому красивая девушка в монастыре притягивает нас и своей лаконичностью красоты в замкнутом пространстве и своей нестыковкой внешности и немирской жизни. Есть желание выцедить ее из объятий церковной жизни, и возжелать ей земных благ и действ. В течение фильма мы не узнаем, ни об одной из жизней девушек до монастыря. Хотя мы понимаем, что у всех были свои причины, выбрать этот мир, точнее тот. У каждого свое кино, свой путь, но почему-то все, и мы не меньше других, живем чужим путем, чужими мозгами, верованиями, мольбами, стенаниями. Нехватка своей веры замещается другой. Тяга к подчинению в человеке конвульсируется с сладостным самобичеванием за грехи, во имя укрепления силы. Девушки желали подчинится матери-настоятельнице – переложив свои внутренние проблемы на нее, мать же настоятельница, не отрекаясь от подчинения других, уходила в свое подчинение, тем образам, которые она создала… Как субъективен цвет, как субъективен взгляд, как субъективна Вера. Отдавая ее целую на блюдечке, вы можете и не узнать, что ее порезали, побросали варить, приправили соусом, да и накормили Вашей приправленной Верой других. Такой круговорот частичек Веры не замедляется в пределах монастыря, он ускоряет свой бег. Меж тем, стараниями матери-настоятельницы, находящей внешних врагов, Вера (ее Вера между прочим), глобализируется на остальных. А вот антиглобалистов у нас в монастыре оказывается маловато. Ни плакатов, не флеш-мобов от них мы не видим. Лишь одна девушка, да и то не главная героиня, уходит, выбирая себя, а не общий котел, доваривающий Веру. Сила в том, чтобы устоят, подчинится или отвергнуть? Выжить одному? Выбирая никого, стезя превращается не в одиночество, а в самостоятельную дорогу, на которой именно твой фонарик высвечивает ее буристую и неровную почву, а не кто-то сверху направляет тебе свет, и ты как мошкара летишь с шорами на свет, в надежде на…на что? На обретение спокойствия, но не счастья. Брюки превращаются…брюки превращаются, в элегантные шорты, на самом деле настоятельница и новый падре превращаются, превращаются в «элегантные» надзиратели. Тюрьма, как много в этом слове для монахинь слилось, как мало в нем жизни родилось. Убегая от людей, убегаешь от привычного, что тяготит, и чем необычней и несуразней становится обрядочная жизнь, тем легче, быстрей можно поверить в этот новый напускной утопизм моностырского бытия. У Иуды Леонида Андреева было двоякое лицо, двоякий нрав, доброта и лживость, изгнание сопутствовало его бытию. Здесь же, в нашем дорогом монастыре, нет сомнений, но нет и пути, есть пританцовка рядом с тупиком, причем танцуя, участники этой оргии умудряются замуровывать обратный путь, не оставляя света не впереди тоннеля, ни позади. Оставаясь вместе, они даже проигрывают ощущениям карцера, в котором ты можешь находиться со своими мыслями, тогда как с новым наставником мысли наполняются как начинка пирога только извне. Нравится чужая начинка? Вкушайте плоть Бога. Аминь.

Пускаться на поиски Бога и смысла жизни - самые опасные и ненужные занятия. И искомое не отыщите, и себя потеряете. Проблема в том, что всегда находятся те, кто их уже нашел (вернее так говорит), и такие люди обычно пытаются утащить вас за собой. Бог, как и смысл жизни, проявляются со временем, и уже заложены внутри нас. Весь монастырь, предстающий перед нами в фильме, - остов спасения для страждущих душ, где не только монашки и послушницы, но и сама настоятельница - люди с тяжелым прошлым и ранеными душами, страждущими покоя. В начале истории монастырь действительно являет собой уголок, где чтят Бога, спасают души, дают приют девушкам с тяжелой судьбой. Но по ходу картины, кольцо серых стен монастыря сжимается, вытесняя не только добродушного проповедника, но и Бога. Мать-настоятельница впадает в религиозный маразм, новый призванный священник практикует идолопоклонничество, массовый и частный гипноз, и вообще считает себя богом. Главная героиня, Анна, натерпевшаяся лишку в детстве, до последнего цепляется за мир, внутри монастыря, который как песочный замок начинает разрушаться, медленно сползая в море. В анонсе на фильм написано, что она начинает сопротивляться, бороться. Мне показалось, что до последнего Анна плыла по этой мутной реке, и если бы не насилие, которое она пережила, ей так бы и не удалось различить, что творится в монастыре. Завязка и конец фильма вполне предсказуемы и ожидаемы. И все же интересно наблюдать как эта не уникальная, в принципе, ситуация развивается в данном случае. Однако надо сказать, что режиссер показала все лишь намеками или даже полунамеками. Кульминации не достигнет ни одна сюжетная линия. Каждый зритель будет в меру своей распущенности дорисовывать то, 'как это было'. Режиссер Барбара Сасс решила не шокировать зрителя откровенными или вопиюще жестокими сценами в стенах монастыря. И вообще пощадила религиозную публику Польши и всего мира. От этого после просмотра складывается чувство, что чего-то не хватает, а чего не понятно. Женское кино о женском мире и Боге. А ситуация-то реальная, и закрутка, говорят, там была похлеще этой. 7 из 10