Охота

Где-то десятилетие не пересматривал фильмы Карлоса Сауры, вроде бы были задачи и поважнее, однако, основной корпус его работ, созданный с 1965 по 1986 годы, и сейчас впечатляет своей зашифрованностью, мастерским использованием эзопова языка, позволившим им пройти рогатки цензуры. Уже первая заметная его картина «Охота» иносказательно исследует поле социальных травм, нанесенных испанскому обществу гражданской войной спустя более чем двадцать лет после ее окончания. Четверо друзей, среди которых – совсем молодой парень, ничего не знающий о войне, оказываются по мере развития сюжета и не такими уж товарищами, как кажется поначалу. «Охота» способна сейчас вызвать возмущение «зеленых» жуткими сценами охоты на кроликов, воплощающих собой борьбу испанской власти с инакомыслием во все те годы. Самым страшным эпизодом получился поединок кролика и хорька в подземной норе, снятый достаточно кровожадно. Тем не менее Саура надеется, что молодое поколение преодолеет исторические фрустрации испанского общества (фильм ведь снимался в середине 1960-х, то есть в годы назревания конфликта отцов и детей) в то время, пока ветераны гражданской войны в Испании будут истреблять друг друга. Тем более, используя быструю смену планов в том числе и крупных, режиссер показал, что нацелен больше на молодежную аудиторию, чем на своих современников. Это стало видно и в следующем его фильме «Мятный коктейль со льдом».

«Охота» — это когда агрессивная метафора берет ружье в руки и отправляется в долину смерти. Поначалу она выцеливает кроликов и стреляет по этим «слабым и ущербным» созданиям. Далее охотник запускает настырного хорька в кроличью нору, чтобы тот загрыз свою жертву. Зрелище действительно угнетающее. Заставка в начале предупреждает, что фильм снимался в местах, отведенных для охоты на кроликов. Предупрежден, значит вооружен. Верно, мужики? Я бросаю взгляд в сторону братства ветеранов, воевавших плечом к плечу в Гражданской войне в Испании. Как бы теперь и в меня ни прилетела пуля. В фильмографии Карлоса Сауры данный фильм выглядит необычайно прямолинейно, как сдвоенное с аллегорией намерение нажать на курок. Если не знать, что испанец снял утонченную «Вскорми ворона», можно даже усомниться, что оба фильма дело рук одного и того же режиссера. Однако аллегоричность является узнаваемой чертой в творчестве Сауры. Уже со следующей своей работы «Мятный коктейль со льдом» испанец начнет отрабатывать и совершенствовать свою композицию, для которой характерен синтез модальностей сознания: переживаемое здесь и сейчас переплетается с воспоминаниями, воображаемым и желаемым. Интересно сопоставить «Охоту» со знаковым для испанского кинематографа фильмом «Кузина Анхелика» того же Сауры. Общим для этих работ является кровавая тень Гражданской войны — главная травма испанского народа в ХХ веке, болевые точки которой отдаются в пространстве страны. Недаром местом действия выбрана долина, где во время Гражданской войны действительно произошла битва, на которую ссылаются герои фильма. В «Охоте» пространственно-временной континуум зациклен на себе и срабатывает, как драматургический капкан – без порталов во времени. В «Кузине Анхелика», для сравнения, режиссер впускает эпизодически гуляющих по фильму призраков из прошлого. Под палящим солнцем охота движется к своему нервному срыву, а прицел все больше смещается на межличностный конфликт и психологический накал. Гремучий треугольник из Хосе, Пако и Луиса отравлен обидами, недосказанностями, завистью и подозрениями. Держаться за это братство, все равно, что держаться за оголенные провода, то бишь за нервы, неумолимо оголяющиеся по ходу сюжета, – и быть поджаренным живьем. Четвертым участником вылазки является молодой парень по имени Энрике, пасынок Пако. На фоне остальных он сильно выделяется молодостью и отсутствием отягчающего опыта войны. Он проходит что-то вроде инициации в мужчины. В подготовке к охоте трио излагает малому главные принципы дарвинизма правого толка. Стоит отметить, что из трех ветеранов один лишь Луис выказывает чувство черного юмора, когда уже на пятнадцатой минуте подытоживает, что «лучшая охота – это охота на человека». Однако ему отведена роль самого слабого, философствующего звена в трио. Главное противостояние ведется между двумя мачо в лице Хосе, который переживает не лучшие времена в своей жизни, и Пако, который крепко сидит в седле и не намерен падать, как это сделал неудачливый Луис в начале фильма, катаясь на осле. Стремительно ухудшающиеся взаимоотношения участников охоты накапливают напряжение. За экранное время это напряжение несколько раз разряжается, запуская новый виток эскалации: в первый раз, когда захлопывается капкан; во второй, когда сумасбродный Луис стреляет в жука, которого до этого садистки проткнул булавкой и прикрепил к бюсту манекена; и в третий и последний раз, когда шум выстрелов взвинчивает нервы Хосе и тот срывается. Методичный и стреляющий в упор саспенс. С одной стороны, боевые товарищи связаны узами войны и в целом разделяют агрессивное мировосприятие, с другой – давняя дружба не оправдывает ожиданий, поджаренная солнцем фрустрация дает выход агрессии. На аллегорическом уровне вырисовываются враждебные умонастроения в Испании при диктаторе Франко. Сам Саура высказывался против чрезмерно политического прочтения его, безусловно, злободневных работ. Наложенные на каждого охотника мысли выявляют их мотивировку. Это, конечно, не подноготная, которую выпытывает внимательный зритель и интерпретатор своим трудом. Отсюда некая избыточность изображаемого, а молчание размышляющих персонажей, в которое можно было бы вдуматься, отсутствует вовсе. Но это несильно умаляет достоинства киноленты. Своего рода компенсацией служит самый созерцательный эпизод фильма, когда утомленные солнцем Хосе и Пако устраивают сиесту. Это затишье перед бурей, зной рассудка в полудреме. Рассыпанная по всему фильму злобная образность, как дуло ружья крупным планом, указывает на насильственный и жестокий настрой людей, которые, как оказалось, даже десятилетия спустя так и не ушли с поля боя. Забавны быстрые склейки ближе к началу фильма, когда кажется, что Пако и Хосе прицеливаются друг в друга – кто кого, а?