Американский пирог 2

Вы думали, потеря девственности — это финальные титры? Первая часть продала вам дешёвую иллюзию о том, что секс работает как магический рубильник, превращающий прыщавого невротика в уверенного хозяина жизни. Хрен там плавал. Сиквел бьёт под дых с первых кадров, констатируя медицинский факт: психологические травмы не лечатся оргазмом. Они мутируют. Стартовый тупик вырисовывается предельно чётко. Первый курс колледжа безвозвратно слит в унитаз. Фигуранты возвращаются в родной город, который теперь воняет прокисшей ностальгией и осознанием собственной ничтожности. Сказочка о нерушимом студенческом братстве трещит по швам. Чтобы окончательно не сдохнуть от экзистенциальной тоски, они арендуют дом на пляже Гранд-Харбор. План примитивен до одури: устроить величайшую оргию в истории, дабы доказать вселенной, что они ещё живы. Катализатор надвигающегося коллапса десантируется внезапно — Джим (Джейсон Биггз) узнаёт, что к нему летит Надя (Шеннон Элизабет). Биологические часы начинают тикать, как детонатор в камере хранения. Смертельный дедлайн установлен. У парня есть пара недель, чтобы эволюционировать из полового инвалида в секс-машину, иначе грянет полная социальная аннигиляция. Точка невозврата пройдена, дальше — только липкие субстанции и животный ужас. «КЛЕЙ НА ПАЛЬЦАХ, СТРАХ В ГРУДИ — ИДИОТАМ НЕТ ПУТИ» Вскрываем главных подозреваемых. Джим — это не герой, а ходячая биологическая угроза. Его зацикленность на собственной физиологии достигает здесь терминальной стадии. Инцидент с суперклеем и видеокассетой — это не просто гэг. Это блестящий диагноз тотальной изоляции субъекта. Человек буквально приклеен к самому себе. Он бьётся в конвульсиях, пытаясь скрыть свою ущербность от внешнего мира, но каждое его движение лишь масштабирует позор. Кевин (Томас Иэн Николас) выступает слабейшим звеном следствия. Пока остальные пытаются выжить на голых инстинктах, этот скулящий ретроград тащит всю оперативную группу на дно. Его маниакальная привязанность к прошлому и слюнявые страдания по бывшей обесточивают динамику происходящего. А вот Оз (Крис Кляйн) вообще выведен из игры. Авторы безжалостно кастрировали этого хищника, трусливо сослав его на телефонный провод. Его линия — это радиопомехи из Европы, мёртвый груз. Финч (Эдди Кэй Томас) продолжает отыгрывать псевдоинтеллектуального мошенника. Его тантрические медитации — дешёвое алиби для банальной геронтофилии. Он прячет свои комплексы за ширмой восточной философии, оставаясь напуганным щенком. «ХАОС, БОЛЬ И БЛЕДНЫЙ ВИД — ТАК РАБОТАЕТ ИНСТИНКТ» Теперь препарируем так называемого антагониста. Вся эта банда свято верит, что Стифлер (Шон Уильям Скотт) — токсичная плесень на теле их дружбы. Чушь собачья. Стифлер — единственный честный организм в этой зловонной чашке Петри. Он представляет собой стихийное бедствие, чистый хаос, выполняющий функцию роторного двигателя. Пока кучка невротиков рефлексирует, он добывает ресурсы. Он достаёт алкоголь, он генерирует события, он прошибает головой стены. Он — уродливое лицо реальности, постоянно вламывающееся в их стерильный мирок. Без него эти амёбы просто сгнили бы на веранде. «Я всегда считал Стифлера не столько злодеем, сколько парнем, у которого просто нет внутреннего фильтра» © Шон Уильям Скотт — Актёр Второстепенный сброд заслуживает отдельного рапорта. Папа Джима (Юджин Леви) — абсолютный терминатор подросткового эго. Фантом безусловной любви, материализующийся с холодильником в самые критические секунды. Его педагогические беседы сродни изощрённому психологическому терроризму. Мишель (Элисон Ханниган) выступает серым кардиналом операции. То, что начиналось как локальная аномалия из духового оркестра, мутировало в идеальную вербовку. Она единственный хладнокровный стратег в сборище тактических импотентов. Ну и две девицы из соседнего дома — это просто шедевральная подстава вселенной. Высшая форма кармического правосудия над слепым тестостероном. Золотое правило следствия гласит: если улика выглядит слишком доступно, значит, ты уже сидишь в капкане. СЦЕНАРНАЯ ЛЕНЬ И ЭСКАЛАЦИЯ ЖИВОТНОЙ ПАНИКИ В деле зияют серьёзные процессуальные дыры. Продюсеры банально струсили и тупо скопировали архитектуру первого досье. Они сменили географические координаты, увеличили бюджет на телесные жидкости, но скелет оставили гнить в том же виде. Третий акт мучительно провисает под тяжестью вымученной драмы. Когда сценаристы пытаются выдавить из нас фальшивую слезу на фоне блевотины и разговоров об истинной близости, конструкция начинает угрожающе трещать по швам. Но парадокс кроется в том, что этот ржавый механизм всё ещё стреляет без осечек. Режиссура физической комедии выверена с безжалостной точностью хирургического скальпеля. Эпизод с рациями и ошибкой позиционирования в женской спальне — это эталонная эскалация абсурда. Лента буквально источает то самое липкое, удушливое чувство молодости, когда каждое твоё идиотское решение кажется вопросом жизни и смерти. Это грязная, кристально честная фиксация времени, когда мы все были слепыми животными, свято верящими в летнее чудо. Это не кино о взрослении. Это жестокое напоминание о том, что эволюция — миф, а мы все — просто лысые приматы, отчаянно пытающиеся не приклеить руки к собственным гениталиям, пока бездна раскатисто хохочет нам в лицо. 7 из 10

Фильм, который для целого поколения стал настольной энциклопедией пубертатного периода. Кино, от которого у высоколобых кинокритиков, записных моралистов и поборников строгих нравов до сих пор сводит скулы. Многие граждане, обременённые лишним интеллектом, при упоминании названия морщат носы: «Фу, какая гадость! Опять эти дегенераты, шутки ниже пояса, спермотоксикоз и полная деградация!». Так вот, если видеть в этом фильме только клей «Супермомент» на детородном органе и лесбиянок, то можно упустить самое главное. Сводить эту картину к набору сальных гэгов — значит расписываться в тотальном неумении читать между строк. Потому что перед нами — не тупая комедия. Перед нами — блестяще выстроенная, невероятно искренняя и чертовски смешная драма о взрослении. О том кратком и страшном миге, когда школа закончилась, впереди взрослая жизнь, а в башке всё ещё гуляет ветер. Для начала надо понять главное: снять хороший сиквел комедии — это задача, по сложности сопоставимая с запуском человека на Марс. В 90% случаев создатели просто берут старые шутки, умножают их на два и выдают унылое, несмешное дерьмо. Но сценарист Адам Херц и режиссёр Джеймс Б. Роджерс пошли другим путём. Они не стали повторяться. Они заставили своих героев вырасти. Первый фильм был про то, как лишиться девственности любой ценой. Цель была достигнута (ну, почти всеми). Второй фильм ставит вопрос гораздо жёстче: а что дальше? Вот вы переспали, вот вы разъехались по разным колледжам. Вы встречаетесь через год на летних каникулах. И внезапно выясняется страшное: вы отдаляетесь друг от друга. Школьное братство трещит по швам, отношения на расстоянии не работают, а взрослая жизнь оказывается совсем не такой весёлой, как казалось. И чтобы спасти свою стаю, пацаны снимают дом на пляже. Это — их последняя попытка удержать уходящее детство за хвост. Пункт первый: Персонажи и их эволюция. Каждый герой здесь проходит свою, чётко прописанную арку развития. Никто не топчется на месте. Джим Левенстайн (Джейсон Биггс). Главный магнит для неприятностей. В первом фильме он трахал выпечку. Здесь ставки повышаются. Сцена, где он путает лубрикант с суперклеем и намертво приклеивает руку к своему причиндалу прямо перед приходом родителей девушки — это абсолютный шедевр физической комедии. Снято это так, что тебе смешно и физически больно одновременно. Но суть не в клее. Суть в том, что Джим понимает: технический секс — это ничто. Чтобы быть с девушкой (с прекрасной Надей), ему нужен опыт. И он идёт за помощью к Мишель в лагерь для музыкантов. И вот тут происходит главное: общаясь с этой странной, «двинутой» на флейтах девчонкой, Джим внезапно понимает, что ему с ней — хорошо. Что секс без душевной близости — это физкультура. Его финальное осознание — это серьёзный, взрослый шаг. Стив Стифлер (Шонн Уильям Скотт). Стифмайстер. Атомный ледокол этого фильма. Если остальные рефлексируют, то Стифлер — действует. Он — чистая энергия хаоса. Да, он ублюдок. Да, он эгоист. Но при этом он — единственный, кто двигает эту компанию вперёд. Сцена, где он выпивает стакан с… скажем так, не шампанским, чтобы не спалиться перед девушками — это акт высшего самопожертвования. Он принимает удар на себя ради команды. А эпизод с «лесбиянками», которые оказываются совсем не теми, кем кажутся? Стифлера наказывают за его похоть, но он выходит из воды с высоко поднятой головой. Шонн Уильям Скотт отыгрывает этого упыря с такой харизмой, что не любить его невозможно. Пол Финч (Эдди Кэй Томас). Наш эстет и интеллектуал. В первой части он переспал с мамой Стифлера и теперь живёт в мире иллюзий, практикуя тантрический секс и прочую восточную муть. Фильм безжалостно макает его лицом в реальность. Вся эта псевдоинтеллектуальная фигня не работает, когда ты просто голодный, озабоченный пацан. Его столкновение с реальностью — жестоко, но целительно. Кевин и Оз. Они здесь отвечают за лирику. Кевин понимает, что былую любовь с Вики не вернуть, как бы ни хотелось. Надо уметь отпускать. А Оз — единственный, кто пытается сохранить верность своей девчонке на расстоянии, несмотря на все соблазны. Их линии — это тот самый якорь нормальности в море безумия. Пункт второй: Отец Джима — моральный компас. Отдельно надо сказать про Юджина Леви. Отец Джима — это просто глыба. Это человек, который раз за разом застаёт своего сына в самых немыслимых, самых позорных ситуациях. Что делает мистер Левенстайн? Он пытается помочь. Неуклюже, криво, позоря сына ещё больше своими «современными» советами, но он делает это из абсолютной, безусловной отцовской любви. Их диалоги — это золото. Это лучшая демонстрация того, что такое настоящая семья, где тебя примут даже с приклеенной к херу рукой. Пункт третий: Технология шутки. Создатели фильма чётко понимают, как работает комедия. Они берут самый первобытный страх любого подростка — страх публичного унижения — и возводят его в абсолют. Трансляция по рации на весь лагерь того, как Джим и Мишель «занимаются музыкой». Сцена с клеем. Сцена со Стифлером на балконе. Это юмор ниже пояса? Безусловно. Но он сделан мастерски. Темп не провисает ни на секунду. Ты ещё не отсмеялся над одним гэгом, а тебе уже подвозят следующий. Это — ремесло высшей пробы. Итог «Американский пирог 2» — это не шаг назад. Это мощнейший шаг вперёд. Это фильм, который смог удержать планку, заданную первой частью, и при этом рассказать новую, осмысленную историю. Это кино про дружбу. Про то, что какими бы дебилами ни были твои друзья, они — твоя стая. И ради них можно терпеть любые унижения. Это кино про то, что секс — это круто, но без чувств он не имеет смысла. Это — эталон молодёжной комедии. Искренний, добрый, гомерически смешной и абсолютно безбашенный фильм. Ни один из современных стерильных, политкорректных выкидышей Голливуда и близко не подошёл к этому уровню свободы и честности. Абсолютный шедевр в своём жанре. 10 из 10