Однажды в Анатолии

Мне повезло с этим фильмом. Это первый турецкий фестивальный фильм, что я посмотрела, и для он стал лучшим вариантом знакомства с современным турецким кинематографом. Правы те, кто выше писали, что он неспешный, он на самом деле не торопится с повествованием, да и с выводами не торопит тоже. Визуально - он один из самых приятных фильмов, что мне довелось посмотреть, так что любуешься. Сцены в полях, как дневные, так и ночные, очень цепляют визуально. Смылово - не пустой. Из изложенного выше уже можно примерно понять, о чем сюжет, скажу только, что мне особенно понравились две сюжетные линии: линия обыденности событий, очаровательных и пугающих одновременно, и линия растерянности одного из главных героев перед собственной невнимательностью и несвоевременным осознанием причин одного из самых трагичных в его жизни событий. Ощущения после просмотра неоднозначные, но приятные.

При всей нитевидности едва прощупываемого сюжета в «Однажды в Анатолии» Джейлан создает многофигурную композицию, детализированно показывающую полицейское расследование, поиск трупа, почти полчаса уделяя его вскрытию. Зачем такая дотошность? Джейлан, как и Тарр, стремится запечатлеть длительность жизненных процессов во всей их обыденности, максимально приближенно к действительности, но это не становится у него, в отличие от великого венгра, источником трагедии. Можно сказать, что в «Однажды в Анатолии», «Зимней спячке» и «Дикой груше» режиссер возвращается к мессиджу своей первой полнометражной ленты «Поселок»: мир и жизнь гармоничны, диссонанс и трагизм, экзистенциальные разрывы и боль имеет в жизни место, но они не являются самой ее сутью. Несмотря на драматизм истории, рассказанной в «Однажды в Анатолии», Джейлан делает все, чтобы у зрителя не осталось тягостного чувства, он вплотную подбирается к чеховскому мироощущению – прославлению жизни в ее радостях и горестях, тоске от ее длительности и монотонности, репрезентации безвольных героев, не способных переломить ее ход. В «Зимней спячке» будет сделан еще один шаг к сближению с Чеховым, когда Джейлан уже по сути экранизирует мотивы его книг. Здесь же пока это сближение едва, но уже ощутимо намечено, особенно в разговорах доктора и прокурора. Несколько отвлеченные беседы о жизни, ее непостижимости и иррациональности, загадочности и аттрактивности, если они хорошо написаны, всегда становятся украшением любого фильма. В «Однажды в Анатолии» разговоры максимально приближены к повседневности, обытовлены, лишь изредка они воспаряют к бытию, абстракциях, но в обоих случаях они невероятно органичны, ни одна реплика (от начальной беседы о йогурте до финального диалога о суициде) не несет в себе какой бы то ни было искусственности или неправдоподобия. Благодаря диалогам, каждый персонаж получает объем, психологическую глубину, становится живым, из-за этой многофигурности «Однажды в Анатолии» приобретает сходство с романом. Проблематика отчуждения в этой картине также претерпевает изменения по сравнению с прежними лентами Джейлана: его герои наконец-то, начав говорить друг с другом, вербально осмысливают свои проблемы, дистанция между ними не так болезненна теперь (по сравнению с тем же «Отчуждением» или «Временами года»), отчуждение никуда не уходит, но оно теперь уже не так фатально и трагично. Главный вывод «Однажды в Анатолии», как бы он не казался банален, - в том, что, проговаривая свои проблемы, беды, неотъемлемо свойственную каждому человеку экзистенциальную напряженность, люди могут обрести гармонию в общении друг с другом и миром. Отчуждение от плодов нашей деятельности, ситуация, когда самое близкое оказывается самым далеким, конечно, никуда не исчезнет, но общаясь, взаимодействуя друг с другом, мы создаем то пространство доверия и родства, которое только и делает наше существование выносимым. Джейлан говорит в фильме о том, что как бы порой тяжело и трудно нам не было понять аномальное, Другое, не вписывающееся в рамки нашего мировоззрения, это можно сделать, лишь задавая ему, Другому, вопросы, силясь постичь, почему наше общество допускает преступления, акты трансгрессии, как со всем этим жить, не уподобившись убийце-садисту. «Однажды в Анатолии» - кино, начисто лишенное агрессии и натурализма (даже сцена вскрытия совершается деликатно: труп спрятан за нижней границей кадра), оно не эпатирует, не берет зрителя за грудки столь демонстративно, что именно это шокирует больше всего. Это кино об обретении гармонии между людьми в гармоничном, прекрасном мире (пейзажи Тирьяки как всегда удивительны), который только и ждет, как чарующая, ангелоподобная дочь председателя, принесшая в одном из эпизодов ленты лампу, пока несчастный в своей свободе человек решит свои проблемы.